Первый раз Марина обратила на это внимание на четвёртый год брака.
Третье сентября. Артём встал в шесть, выпил кофе стоя, надел не рабочую куртку, а хорошую, и сказал:
— Я сегодня по делам. Вечером буду.
Вернулся в десять. Трезвый, молчаливый, уставший, как будто разгружал вагоны.
— Ты где был?
— По делам, Марин.
Через год всё повторилось. И ещё через год.
Третьего сентября он уезжал всегда. Если выпадало на будни, брал отгул. Если на выходные, вставал раньше обычного. Телефон в этот день не отвечал почти до вечера.
К седьмому разу Марина уже знала дату наизусть и начинала нервничать с конца августа.
Она перебрала все версии, которые перебирают в таких случаях. Вторая семья. Женщина. Долги. Могила, о которой он не хочет говорить.
Один раз она проверила его карту: заправка, потом кафе на трассе, потом продуктовый в трёхстах километрах от дома, в маленьком городе, где у них не было ни родни, ни знакомых.
Это её напугало окончательно.
В тот год, восьмой по счёту, она сказала за неделю:
— Тём. Третьего я еду с тобой.
Он поднял голову от телефона.
— Не надо.
— Надо. Или ты мне сейчас говоришь, куда ездишь, или я собираю вещи и еду к маме. Я так больше не могу.
Артём положил телефон экраном вниз и долго молчал. Потом сказал:
— Поехали. Только я тебя прошу: там не жалей никого. Он этого не любит.
— Кто «он»?
— Увидишь.
Ехали три с половиной часа. Пятиэтажки, старый рынок, автобусная остановка с выбитым стеклом. Машину Артём поставил у школы номер четыре — обычной, с облупившимся крыльцом и клумбой из покрышек.
Из школы вышел старик в спортивной куртке, с папкой под мышкой. Худой, прямой, с седым ёжиком.
— Явился, — сказал он вместо «здравствуй».
— Явился, Виктор Палыч, — ответил Артём.
Они поехали в квартиру на первом этаже — две комнаты, ковёр на стене, шкаф с кубками. Старик поставил чайник, достал варенье и три часа рассказывал про свою секцию: кто из мальчишек как выступил, кому нужны новые маты, кто опять курит за гаражами.
Марина сидела, кивала и ничего не понимала.
Поняла она уже в машине, на обратной дороге.
— Тём. Кто он тебе?
Артём смотрел на дорогу.
— Тренер. Третьего сентября девяносто шестого он пришёл к нам домой.
— Зачем?
— Затем, что я две недели не появлялся ни в школе, ни в зале. Мне было пятнадцать, отца уже не было, мать на двух работах. А во дворе была компания постарше, и меня туда очень звали. И я почти пошёл.
Он замолчал, обгоняя фуру.
— Виктор Палыч пришёл, сел у нас на кухне и сидел, пока я не вернулся. Потом взял меня за шиворот и сказал: «Завтра в семь в зале. Опоздаешь — приду ещё раз». И приходил. Полгода приходил, если я не появлялся.
— А те, из компании?
— Двоих нет в живых, — сказал Артём. — Один сидит. Ещё один спился.
До дома они ехали молча.
— Почему ты мне не рассказывал? — спросила Марина уже во дворе.
— А как это рассказать? — Артём заглушил мотор. — «Дорогая, я езжу к человеку, без которого меня бы не было». Звучит как в кино. Я просто езжу. Один раз в год, в тот самый день.
С тех пор они ездят вдвоём.
Марина возит старику зимнюю обувь, лекарства и печенье, которое он ругает и съедает. Виктор Палыч называет её «дочка» и каждый раз спрашивает, не бросил ли Артём тренировки — хотя тому уже сорок один.
А в прошлом году они забрали его на Новый год к себе.
Он сопротивлялся два месяца. Приехал третьего сентября, посмотрел на их сына, который в этом году пошёл в первый класс, и сказал:
— В зал приводите. Годика через два.
История основана на реальных жизненных ситуациях. Имена, места и детали изменены.
