Между театральной сценой и грузчиком на складе у него прошло несколько лет.
Виктор Иванович Сухоруков родился десятого ноября пятьдесят первого года в Орехово-Зуеве, в семье работников ткацкой фабрики.
Город фабричный, судьба у ребят там была расписана заранее: школа, ПТУ, станок.
А он с детства хотел в артисты.
Занимался танцами, подростком начал ездить в Москву на кинопробы — сам, на электричке, без всякой протекции. Его не брали, он ездил снова.
В итоге он всё-таки поступил в театральный институт в столице и получил диплом актёра.
Дальше — работа в театре в Ленинграде.
А потом Сухорукова оттуда уволили.
Причину он много лет спустя рассказывал в интервью сам, не смягчая и не переводя на других: пил.
То, что было дальше, обычно в актёрских биографиях опускают.
Он вернулся в Орехово-Зуево. Работал грузчиком. Мыл посуду. Собирал бутылки. Брался за любую работу, какая была.
Дипломированный артист, тридцать с небольшим, полное отсутствие перспектив и город, где все его знают.
Он вытащил себя оттуда сам.
Бросил пить — и, по его собственным словам, с тех пор не возвращался к этому ни разу.
В восемьдесят шестом его взяли в Ленинградский театр имени Ленинского комсомола — тот, что сегодня называется «Балтийский дом».
Там он проработал семь лет.
Всесоюзная известность пришла к нему уже в другой стране и в другую эпоху.
В девяносто седьмом вышел «Брат» Алексея Балабанова, где Сухоруков сыграл Виктора Багрова — старшего брата, персонажа неуютного, суетливого и очень узнаваемого.
Через три года — «Брат 2».
Ему было сорок пять, когда его наконец узнала вся страна.
Дальше пошли роли, о которых в молодости можно было только мечтать.
В «Бедном, бедном Павле» он сыграл императора Павла Первого — и это одна из тех работ, после которых про артиста перестают говорить «характерный».
В «Острове» Павла Лунгина — настоятеля монастыря, роль тихую и сложную.
Народного артиста России ему дали в две тысячи восьмом.
Он и сейчас играет в театре, снимается и охотно ходит на телевидение — и там каждый раз рассказывает про свою жизнь без прикрас, включая ту её часть, которую другие бы вычеркнули.
Про эти годы он говорит в интервью прямо, не превращая их ни в красивую легенду о падении, ни в повод себя пожалеть.
И, пожалуй, именно поэтому его история работает лучше любой красивой легенды: между складом в Орехово-Зуеве и императором Павлом на экране не было ни чуда, ни счастливого случая.
Было решение, принятое человеком, у которого на тот момент не осталось вообще ничего.
