Утром перед стартом десятиборья у американца Джима Торпа пропали беговые туфли. Стокгольм, июль 1912 года, Олимпийские игры. Кто их взял, так и не выяснили. Запасной пары у него не было.
Он пошёл искать замену и нашёл две разные туфли. Одну где-то раздобыл, другую, по рассказам, вытащили из мусорной корзины. Вторая была велика, и на эту ногу он натянул лишний носок. На снимках того года видно, что ботинки у Торпа не совпадают.
В этих туфлях он и выиграл. За три дня десять видов, и в каждом из десяти он попал в первую четвёрку. Через несколько дней шведский король Густав V вручал ему награды и сказал фразу, которую потом выбьют на его памятнике.
А ещё через полгода золото у него отняли. Не за допинг и не за подлог. За то, что когда-то летом он играл в бейсбол в провинциальной лиге и получал за это гроши.
Чтобы понять, кем был этот человек в разных туфлях, надо вернуться в Оклахому. Тогда она ещё даже не была штатом.
Светлый путь
Точной даты его рождения не знает никто. Свидетельства о рождении не сохранилось. В католической метрике записано 22 мая 1887 года, музей Торпа называет 28 мая того же года, а сам он в 1943 году написал в местную газету, что родился 28 мая 1888-го. Место все называют примерно одно: Индейская территория, берег реки Норт-Форк, недалеко от городка Прага. Сейчас это Оклахома.
Крестили его Якобусом Франсискусом. В жизни он был Джимом. А у народа сак-и-фокс, к которому принадлежал отец, у мальчика было своё имя: Ва-То-Хак. Переводят его как «светлый путь, который прочерчивает по небу молния». Чаще говорят короче: «Светлый путь».
Кровь в семье была смешанная. Отец, Хайрам Торп, родился от отца-ирландца и матери из народа сак-и-фокс. Мать, Шарлотта Вьё, была из потаватоми, с французскими предками, и вела род от вождя Луи Вьё. Оба были католиками. Джим тоже оставался католиком всю жизнь.
Хайрам был сильным человеком. Он бегал, плавал, боролся, и мало кто в округе мог за ним угнаться. На охоте, как пишут биографы, он задавал такой темп, что за день проходил до тридцати миль. Сыновья ходили за ним следом.
Сыновей было двое одного возраста. У Джима был брат-близнец Чарли.
Двадцать три мили до дома
Мальчиков отдали в школу при агентстве сак-и-фокс в городке Страуд. Учёба Джиму не давалась, и сидеть за партой он не любил. Вытягивал его Чарли: помогал с уроками, держал рядом.
Весной 1896 года Чарли заболел пневмонией и умер. Близнецам было восемь или девять лет, тут источники расходятся на год.
После этого Джим стал убегать из школы. Раз за разом. Самый известный побег вошёл во все его биографии: он пробежал от школы до дома двадцать три мили, это почти тридцать семь километров. Отец отвёз его обратно. Джим снова сбежал.
Тогда Хайрам решил отправить сына подальше, туда, откуда до дома не добежишь.
Хаскелл и двести семьдесят миль
В 1898 году Джима, которому было лет одиннадцать, отвезли в Хаскелл, индейский интернат в городе Лоуренс, штат Канзас. От дома это несколько сотен километров. Жили там по расписанию, далеко от родных.
Года через три пришла весть: отец тяжело ранен на охоте, может умереть.
Джим ушёл из интерната сам. По одним рассказам, сначала пробовал уехать на поезде, но его ссадили. Дальше он шёл пешком. По подсчётам биографов, дорога заняла около двух недель, а прошёл он примерно двести семьдесят миль, больше четырёхсот километров.
Когда мальчик добрался до дома, оказалось, что отец уже поправляется.
А в ноябре 1901 года умерла мать. Шарлотта не пережила тяжёлых родов.
Джим замкнулся. С отцом они ссорились всё чаще, и после очередной ссоры подросток ушёл из дома. Работал на конном ранчо, объезжал лошадей. Ему было лет четырнадцать.
Карлайл
В 1904 году шестнадцатилетний Джим вернулся к отцу и сам решил ехать учиться дальше. Выбрал Карлайл, Индейскую промышленную школу в Пенсильвании. До неё от Оклахомы больше тысячи миль. Школа была знаменита не уроками, а своей футбольной командой: ребята из Карлайла обыгрывали студентов лучших университетов страны.
В том же 1904 году Хайрам Торп умер. Рана, полученная на охоте, закончилась заражением крови.
В шестнадцать лет Джим остался круглым сиротой. Брата нет, матери нет, теперь нет и отца. Учёбу он снова бросил. Несколько лет работал на фермах, а в Карлайл вернулся только в 1907-м, когда ему было около двадцати.
Тогда в нём ещё никто не видел спортсмена. Крепкий молчаливый парень с фермы, каких в школе было много.
Прыжок в комбинезоне
Весенним вечером 1907 года Джим шёл мимо школьного стадиона. Легкоатлеты Карлайла тренировали прыжки в высоту. Планку подняли повыше, и ребята по очереди сбивали её.
Джим был в рабочем комбинезоне и грубых башмаках. Он остановился, посмотрел и попросил попробовать.
Он разбежался прямо так, в комбинезоне, и перелетел через планку. Высота была пять футов девять дюймов, около 175 сантиметров. Это был новый рекорд школы.
На следующий день Джима позвали к Гленну Уорнеру, которого все звали просто Поп. Уорнер тренировал в Карлайле и легкоатлетов, и футболистов, а позже станет одним из самых известных тренеров в истории американского футбола. Он сообщил парню, что тот вчера побил рекорд школы.
Торп потом вспоминал этот разговор. По его словам, он ответил Попу, что не считает эту высоту такой уж большой. Тогда Уорнер велел ему идти в раздевалку и сменить комбинезон на спортивную форму.
«Я был в легкоатлетической команде», — коротко заканчивал Торп эту историю.
«Джима никто не остановит»
Уорнер берёг своего нового прыгуна. Футбол в те годы был грубой игрой, и тренер не хотел, чтобы лучшего легкоатлета школы покалечили в первой же свалке.
Джим уговорил его дать попробовать хотя бы на тренировке. Уорнер согласился, рассчитывая, что парня быстро повалят и он сам передумает. Торп взял мяч и прорвался через всю защиту. Потом ещё раз. Подошёл к тренеру, бросил ему мяч и сказал:
— Джима никто не остановит.
22 сентября 1907 года он впервые сыграл за Карлайл. Вышел на замену и занёс два тачдауна, команда выиграла 40:0. Через десять дней, 2 октября, он впервые вышел в стартовом составе и занёс четыре.
В 1908 году его включили в символическую сборную лучших студенческих игроков страны, пока в третью. Весной того же года он разделил первое место в прыжках в высоту на эстафетах Пенсильванского университета, одних из самых известных соревнований Америки. Казалось, дальше всё пойдёт само.
Но тут Джим опять пропал.
Лето в Роки-Маунте
Летом 1909 и 1910 годов Торп уехал в Северную Каролину и играл в бейсбол за команду городка Роки-Маунт в провинциальной Восточно-Каролинской лиге. Денег там платили немного. Сколько именно, источники называют по-разному: от двух долларов за игру до пятнадцати долларов в неделю «на еду» и, самое большее, тридцати пяти в неделю.
Так подрабатывали многие студенты. Летом они играли в профессиональных и полупрофессиональных командах, а осенью возвращались в колледжи и снова считались любителями. Почти все при этом выступали под чужими именами.
Джим играл под своим. Ему просто не пришло в голову скрываться.
Тогда этот бейсбол никого не волновал. Две зимы Торп провёл в Оклахоме, охотился и рыбачил, в Карлайл не спешил. В 1910 и 1911 годах он не выходил на легкоатлетические старты вовсе.
Осенью 1911 года Торп снова играл за Карлайл.
Гарвард, 18:15
В ноябре 1911 года маленький индейский колледж приехал играть с Гарвардом, одной из сильнейших команд страны.
Торп играл везде: бегал с мячом, защищался, бил по воротам с поля и выбивал мяч. Он набрал 173 ярда в беге и забил четыре филд-гола. Карлайл выиграл 18:15. После этого матча Гарвард не проигрывал до 1915 года.
Сезон 1911 года Карлайл закончил с одиннадцатью победами и одним поражением. Торпа включили уже в первую символическую сборную страны.
В те годы в Карлайле преподавала молодая Марианна Мур, позже одна из самых известных американских поэтесс. Джим был среди её учеников. Через много лет она вспоминала, что у Джима была особая лёгкость походки, которую трудно описать: равновесие без всякого напряжения. А на поле, по её словам, он был воплощённой сосредоточенностью, настороженный, и казалось, что сил у него всегда остаётся в запасе.
Ещё одно умение Торпа в биографиях упоминают реже. В 1912 году он выиграл межуниверситетский чемпионат по бальным танцам.
Пять видов, потом десять
Весной 1912 года Торп начал готовиться к Олимпиаде. До этого он прыгал, бегал с барьерами и толкал ядро. Теперь добавил шест, копьё, диск, молот.
На Играх в Стокгольме впервые разыгрывали два новых многоборья: пятиборье и десятиборье. На отборе в Нью-Йорке Торп легко прошёл в команду по пятиборью, выиграв три вида из пяти. Отбор по десятиборью отменили, и в Стокгольм его взяли на оба многоборья. В той же американской команде многоборцев был молодой Эвери Брендедж. Запомните эту фамилию.
7 июля 1912 года Торп вышел на пятиборье. Прыжок в длину, метание копья, бег на 200 метров, метание диска, бег на 1500 метров. Он выиграл четыре вида из пяти. В копье был третьим, а копьё до того 1912 года он на соревнованиях не метал ни разу. Золото.
В тот же день он прошёл в финал прыжков в высоту, а в финале поделил четвёртое место. 12 июля стал седьмым в прыжке в длину. Отдыхать в эти дни ему было некогда.
С 13 по 15 июля шло десятиборье. Первое и, как потом окажется, единственное десятиборье в его жизни. Главным соперником считали шведа Хуго Висландера, любимца местной публики.
Вот тогда и пропали туфли. Торп вышел на старт в двух разных и не слетел ни в одном виде. Во всех десяти он был в первой четвёрке, в четырёх победил. Финальные 1500 метров пробежал за 4 минуты 40,1 секунды, почти на пять секунд быстрее, чем неделей раньше в пятиборье.
Итог: 8412,955 очка. Висландер отстал почти на 700 очков, на 688 с небольшим. Олимпийский рекорд Торпа продержался около двадцати лет.
Если сложить оба многоборья, Джим выиграл восемь отдельных видов из пятнадцати.
«Сэр, вы величайший атлет мира»
По обычаю тех лет награды вручали на церемонии закрытия Игр. Король Швеции Густав V вручил Торпу две золотые медали, лавровые венки и два переходящих приза. За десятиборье бюст самого короля в натуральную величину. За пятиборье серебряную чашу в виде корабля викингов, подарок российского императора.
Вручая награду, король, как рассказывают, сказал:
— Вы, сэр, величайший атлет мира.
Эти слова напечатал уже в сентябре 1912 года школьный журнал Карлайла. А вот знаменитого ответа Торпа «Спасибо, король» в газетах того времени нет. Он впервые появился в печати только в 1948 году, через 36 лет. Биограф Торпа Кейт Бьюфорд сомневается, что Джим вообще так ответил: на церемониях он чувствовал себя неловко и терпеть не мог выделяться.
В Нью-Йорке олимпийцев встречали парадом на Бродвее, с конфетти и серпантином из окон. Главной звездой парада был Торп.
«Я слышал, как люди выкрикивают моё имя, и не мог понять, откуда у одного парня столько друзей», — вспоминал он потом.
2 сентября 1912 года он вышел на всеамериканский чемпионат по многоборью в Нью-Йорке. Выиграл семь видов из десяти, в остальных трёх был вторым и набрал 7476 очков. Прежний рекорд, 7385 очков, принадлежал пятикратному олимпийскому чемпиону Мартину Шеридану. Шеридан стоял тут же и смотрел, как его рекорд падает. Потом подошёл к Торпу и пожал ему руку.
— Джим, мальчик мой, ты великий человек, — сказал Шеридан. — Не думаю, что когда-нибудь увижу атлета лучше.
Осенью Торп снова играл в футбол за Карлайл. В матче с командой военной академии Вест-Пойнт он пробежал с мячом 92 ярда до зачётной зоны, но тачдаун отменили из-за нарушения партнёра. На следующем розыгрыше Торп пробежал 97 ярдов. Карлайл выиграл 27:6.
Ему было двадцать пять. Король назвал его лучшим атлетом мира, Бродвей кричал его имя, профессиональные клубы предлагали деньги, а он отказывался.
До газетной заметки, которая всё перечеркнёт, оставалось меньше трёх месяцев.
Заметка в вустерской газете
В конце января 1913 года газета Worcester Telegram из Массачусетса написала, что олимпийский чемпион Торп до Игр играл в бейсбол за деньги. Следом новость подхватили другие газеты.
Правила любительства тогда были жёсткими. Кто получал деньги за спорт, работал тренером или просто выступал против профессионалов, любителем не считался и на Олимпиаду не допускался.
Публику бейсбольное прошлое Торпа, судя по газетам, не слишком волновало. Зато Любительский атлетический союз, и особенно его секретарь Джеймс Салливан, взялись за дело всерьёз.
Торп написал Салливану письмо. Он не отпирался:
«Надеюсь, меня отчасти извинит то, что я был всего лишь индейским школьником и не знал всего о таких вещах. Я и правда не знал, что поступаю неправильно, потому что делал то же, что делали многие другие студенты, только они не называли своих настоящих имён».
И ещё: «Я всегда играл и бегал ради удовольствия. После побед прошлым летом мне предлагали тысячи долларов, но я не хотел зарабатывать деньги своим спортом».
Письмо не помогло. Союз задним числом лишил Торпа статуса любителя. В том же году Международный олимпийский комитет единогласно отобрал у него олимпийские титулы, медали и призы, а его самого объявил профессионалом. Результаты вычеркнули из протоколов.
Золото в десятиборье предложили Хуго Висландеру. Швед отказался его принимать: настоящим победителем он считал Торпа. Норвежец Фердинанд Би, второй в пятиборье, тоже так и не признал это золото своим.
Была в этой истории одна деталь, о которой вспомнят только через семьдесят лет. Правила Игр 1912 года разрешали оспорить результат в течение тридцати дней после закрытия. Газеты заговорили о бейсболе через полгода.
Профессионал
Единственное, что Торп выиграл от скандала: как только его объявили профессионалом, посыпались предложения от профессиональных клубов.
В 1913 году он подписал контракт с бейсбольным клубом «Нью-Йорк Джайентс». Шесть сезонов отыграл в главной бейсбольной лиге, в «Джайентс», «Цинциннати Редс» и «Бостон Брэйвс». Звездой бейсбола не стал, но в мировом турне «Джайентс» после сезона 1913 года главной знаменитостью был именно он. В Лондоне на него смотрели двадцать тысяч человек, среди них король Георг V.
Футбол он тоже не бросил. В 1915 году клуб «Кантон Бульдогс» платил ему 250 долларов за игру, огромные по тем временам деньги. До Торпа на матчи «Бульдогс» приходило около 1200 человек. На его дебют пришло 8000. С ним «Кантон» трижды становился чемпионом.
В 1920 году «Бульдогс» вошли в число четырнадцати клубов, основавших Американскую ассоциацию профессионального футбола. Через два года она станет Национальной футбольной лигой, НФЛ. Первым президентом ассоциации, пусть и номинально, был Джим Торп. Играл он до сорока одного года.
А потом спорт кончился, а вместе с ним и деньги. Началась Великая депрессия. Торп снимался в массовке, чаще всего играл индейцев в вестернах, работал на стройке, вышибалой, охранником, копал канавы. В 1950 году, когда его положили в больницу, лечили его как неимущего, бесплатно.
В том же 1950-м почти четыреста спортивных журналистов Америки по опросу агентства Associated Press назвали его величайшим атлетом первой половины XX века.
28 марта 1953 года Джим Торп умер от сердечного приступа в своём доме в Ломите, в Калифорнии. Ему было шестьдесят пять. Олимпийских медалей ему так и не вернули.
«Незнание не оправдание»
Попытки вернуть Торпу титулы начались ещё при его жизни. И раз за разом упирались в олимпийских чиновников. Самым непреклонным оказался Эвери Брендедж, тот самый товарищ Торпа по сборной многоборцев 1912 года. С 1952 по 1972 год он возглавлял Международный олимпийский комитет. Возвращать Торпу медали он отказывался всё это время. Однажды Брендедж объяснил свою позицию так:
— Незнание не оправдание.
Упорнее всех за Торпа бились писатель Роберт Уилер и его жена Флоренс Ридлон. Они нашли документы 1912 года, которые доказывали главное: дисквалификация состоялась далеко за пределами тех самых тридцати дней. Американские спортивные организации уже вернули Торпу статус любителя. Оставался МОК.
В октябре 1982 года исполком МОК согласился восстановить Торпа в правах. Решение вышло половинчатым: его объявили чемпионом вместе с Висландером и Би, хотя оба при жизни считали чемпионом только его.
18 января 1983 года, через тридцать лет после смерти Торпа, МОК вручил его детям, дочери Гейл и сыну Биллу, памятные копии медалей. Настоящих медалей вернуть уже было нельзя. Их хранили в музеях, оттуда их украли, и с тех пор их никто не видел.
Единственный
Ещё почти сорок лет в официальных протоколах МОК в двух видах 1912 года значились по два чемпиона.
В 2020 году организация Bright Path Strong, названная в честь индейского имени Торпа, «Светлый путь», начала собирать подписи за то, чтобы признать его единственным победителем. Петицию поддержал Билли Миллс, олимпийский чемпион Токио-1964 в беге на 10 000 метров.
Шведский и норвежский олимпийские комитеты подтвердили: Висландер и Би никогда не считали себя чемпионами.
15 июля 2022 года, ровно через 110 лет после победы в стокгольмском десятиборье, МОК объявил Джима Торпа единственным олимпийским чемпионом 1912 года и в пятиборье, и в десятиборье.
Похоронен Торп в Пенсильвании, в городке, который в его честь переименовали в Джим-Торп. Сам он там никогда не бывал. Гробница стоит на земле, привезённой из родной Оклахомы и со стадиона в Стокгольме. На памятнике выбиты слова шведского короля: «Вы, сэр, величайший атлет мира».
Брат-близнец, умерший от пневмонии. Двадцать три мили бегом от школьной парты до дома. Двести семьдесят миль пешком из Канзаса к раненому отцу. Комбинезон и рабочие башмаки у прыжковой планки. Две разные туфли, одна из мусорной корзины. Два лета бейсбола за гроши под собственным именем.
Мальчика из Оклахомы звали Светлый путь. Чтобы этот путь признали целиком, понадобилось сто десять лет.
