Время от времени в дверь фермерского дома стучали, и никто из хозяев не удивлялся. Открывали, заранее зная, кто там. На крыльце сидела кенгуру. Серая, с более светлым животом, с длинными задними лапами, поджатыми под себя, и с таким видом, будто пришла по делу. Дело у неё и правда было: кусок хлеба или печенье. Получала своё и неторопливо уходила обратно к выгонам.
Звали её Лулу. Видела она только одним глазом. А в семье, по словам самих хозяев, давно подозревали, что Лулу считает себя собакой.
Ферма стояла в Танджил-Саут, маленьком местечке на юго-востоке австралийского штата Виктория, недалеко от городка Мо. Это Гиппсленд, край холмов, пастбищ и эвкалиптов. До Мельбурна отсюда около ста пятидесяти километров на запад. Соседи живут не через забор, а через выгон, и новости между фермами расходятся медленнее, чем бегают кенгуру.
Хозяина фермы звали Леонард Ричардс, но так его не называл почти никто. Для всех он был просто Лен. В сентябре 2003 года ему было пятьдесят два. Агентство Reuters потом назовёт его фермером-любителем, Associated Press напишет о ферме, где держали скот. Жену Лена звали Лин. Сын Люк и дочь Селеста были уже почти взрослыми: ему девятнадцать, ей семнадцать.
Лулу попала в эту семью совсем крошечной. Она осталась без матери на дороге неподалёку от фермы, и Люк забрал детёныша домой.
Лен потом рассказывал журналистам мельбурнской газеты The Age, что сын её «принёс домой, выкормил из бутылочки, и дальше всё пошло само собой. С тех пор она член семьи».
Выкормить кенгурёнка из бутылочки задача не на неделю. Детёныша, которому положено сидеть в материнской сумке, кормят по часам и держат в тепле, обычно в мешке, который заменяет ему сумку. Кенгурята, выросшие так, к людям привязываются накрепко. Лулу исключением не стала.
Когда именно её подобрали, газеты потом писали по-разному. BBC и Reuters говорили, что четыре года назад. The Age писала про пять. Агентство AFP и вовсе называло Лулу десятилетней. Большинство сходилось на том, что к сентябрю 2003 года ей было около четырёх-пяти лет. Для кенгуру это уже вполне взрослая дама.
Вид у неё тоже назывался по-разному, хотя здесь разнобоя меньше. Почти все писали, что Лулу восточная серая кенгуру, по-русски её ещё называют большой серой. Только AFP записало её в западные серые. Восточные серые живут в восточной трети Австралии, их там несколько миллионов. Самцы бывают крупными и тяжёлыми, за шестьдесят килограммов. Самки куда скромнее, обычно от семнадцати до сорока.
Дикие кенгуру держатся группами. Пасутся на траве, а в середине дня ложатся отдыхать все вместе. Людей они сторонятся. Подойти к дикой кенгуру на пастбище почти невозможно: она поднимет голову, посмотрит и в несколько прыжков окажется на другом конце выгона.
Лулу была другой. Она выросла среди людей, с запахом молока из бутылочки и с голосами Ричардсов вокруг. С годами она совсем освоилась на ферме и бродила где хотела. Захаживала, как потом рассказывали, и на соседние фермы. Но к вечеру возвращалась домой.
Австралийская телерадиокомпания ABC позже описывала её распорядок почти по часам. Около шести вечера Лулу подходила к дому и стучала в дверь. Ждала своё печенье в форме мишек. А в холодные вечера ложилась у открытого огня, как старая собака, которая знает своё место у камина.
С печеньем у неё были отдельные отношения. Любимых сортов было два: солодовое и то самое, в форме мишек. Ради них Лулу и стучала в дверь. Кусок хлеба тоже годился, но печенье было лучше.
Подавать голос Лулу тоже умела. Это важная деталь, хотя тогда никто в семье не придавал ей значения. У кенгуру свои звуки. Самки тихо подзывают детёнышей особым клёкотом. Самцы серых кенгуру в стычках издают громкий кашляющий рык. А об опасности кенгуру обычно предупреждают друг друга вовсе не голосом: бьют по земле задними лапами, и глухой стук слышен далеко. Звук, который издавала Лулу, Ричардсы описывали каждый по-своему.
«У них есть свой природный звук. Похоже на тявканье маленькой собачки», — объяснял потом журналистам Люк.
Лин говорила о том же иначе. Лай, по её словам, был очень громкий, но на собачий не похожий, и звучал он даже приятно.
Обычно Лулу этот голос без дела не подавала. Селеста потом скажет журналистам, что так, как в то воскресенье, Лулу себя не вела никогда.
Сентябрь в Австралии самое начало весны. Погода в Гиппсленде в это время капризная: тёплый день может смениться холодным ветром с дождём, а ветер с дождём превратиться в настоящую бурю. В сентябре 2003 года такая буря прошла и над Танджил-Саут.
После бури любой фермер делает одно и то же. Обходит хозяйство. Смотрит, не повалило ли забор, не сорвало ли крышу сарая, не придавило ли чего на выгонах. Ветки, обломанные ветром, надо убрать, пока их не растащил скот и пока они не перегородили проход.
В воскресенье, 21 сентября, Лен пошёл посмотреть, что натворила буря.
Одно дерево стояло в выгоне на приличном расстоянии от дома. Насколько далеко, источники опять расходятся: Reuters пишет про двести метров, AFP про триста, The Age про несколько сотен. Ветер изрядно потрепал это дерево, и вокруг лежали обломанные сучья. Лен отправился их убирать.
Лулу в это время была неподалёку. Лен её видел, и это последнее, что он запомнил в тот день на ферме.
Позже он рассказывал журналистам The Age: «Помню, как она шла ко мне через верхний выгон, когда я спускался убрать ветки вокруг дерева». Следующим, что Лен увидел, была уже больничная палата в Мельбурне.
Всё, что случилось между этими двумя картинками, он знает только с чужих слов.
Пока Лен возился под деревом, сверху сорвалась ещё одна ветка, надломленная бурей. Она ударила его по голове, и Лен упал без сознания.
Ферма жила своей воскресной жизнью. Дерево стояло далеко от дома, за выгонами. Человека, лежащего в траве, издали заметить непросто, а звать на помощь Лен не мог.
Рядом была только Лулу.
Что она делала в первые минуты, своими глазами не видел никто. Но то, что было дальше, домашние запомнили хорошо.
А потом Лулу подала голос.
Тот самый лай, громкий и ни на что не похожий. Для кенгуру, которая обычно попусту голос не подаёт, это было так странно, что Ричардсы сразу насторожились.
Селеста потом объясняла журналистам: «Она явно пыталась привлечь наше внимание, потому что она так себя никогда не ведёт».
Сколько это продолжалось, точно не знает никто. По словам Селесты, которые приводило агентство AFP, Лулу лаяла минут пятнадцать. Сам Лен позже прикидывал, что пролежал без сознания около получаса. Цифры разные, но в главном они сходятся. Счёт шёл на минуты.
А в доме тем временем уже беспокоились. Лен ушёл давно и не возвращался. Лин вышла во двор вместе с племянником Бренданом, который в тот день был у Ричардсов. Они начали искать Лена.
Люк потом рассказывал The Age, как всё было: мама и двоюродный брат были на улице и искали отца, и тут им послышался какой-то звук. Это была кенгуру. Она стояла там, внизу, рядом с отцом.
Лин рассказала об этой минуте агентству Reuters: «Я услышала Лулу. У неё есть такой лай, очень громкий. Не как у собаки, звук на самом деле даже приятный».
Лин посмотрела вниз, в сторону выгонов.
«Я просто глянула вниз и увидела её у выгона. С нами был наш племянник Брендан, и я ему говорю: „Лен там“», — вспоминала она.
Объяснять потом, как она догадалась, Лин не приходилось. Ручная кенгуру, которая никогда не шумит, вдруг лает не переставая. А мужа, который ушёл к дальнему дереву убирать ветки, нигде нет.
Где именно Лулу подняла шум, пересказы, правда, передают по-разному. В первой заметке BBC и у британской службы новостей Ananova сказано, что кенгуру шумела возле дома, а потом привела хозяйку к мужу, совсем как в кино. Сами Ричардсы рассказывали проще: лай доносился снизу, от выгона, и Лулу стояла там, рядом с Леном. Но в любой версии она не замолкала, пока люди не пришли.
Они побежали вниз.
Лен лежал под деревом, в траве, среди обломанных бурей веток. Лулу стояла рядом. Брендан потом рассказывал Лену, что застал кенгуру прямо над ним: она стояла так, что её задние лапы упирались ему в спину.
Тут источники снова расходятся в мелочах. В одних пересказах Лена нашли лицом вниз. Сам Лен, когда пришёл в себя и выслушал всю историю, решил иначе.
«Похоже, Лулу перевернула меня на бок. Но наверняка мы этого уже никогда не узнаем», — говорил он потом BBC.
Дальше всё пошло так, как и должно идти, когда человека находят вовремя. Вызвали скорую. Лена увезли в Мельбурн, в больницу «Альфред», одну из главных в штате. BBC позже писало, что везли его вертолётом. Врачи осмотрели его голову, и в тот же воскресный вечер, как сообщали газеты, Лена отпустили домой.
Фельдшер сельской скорой помощи Виктории Эдди Райт сказал мельбурнскому радио, что Лену очень повезло. Всё могло кончиться куда хуже, если бы его не нашли так быстро.
А Лулу осталась на ферме. Что она делала, пока хозяина везли в город, никто не записывал. Скорее всего, то же, что всегда: бродила по выгонам и щипала траву у края пастбища, под эвкалиптами. И никто ещё не знал, что очень скоро про эту кенгуру будут спрашивать журналисты из Лондона и Лос-Анджелеса.
Первой эту историю напечатала мельбурнская The Age, в понедельник, 22 сентября. В тот же день о Лулу написало BBC. Заголовок в лондонской редакции придумали сразу: «Скиппи спешит на помощь».
Для австралийцев это сравнение было само собой разумеющимся. В конце шестидесятых по телевизору шёл сериал «Скиппи, кенгуру из буша»: девяносто одна серия по полчаса, с 1968 по 1970 год. Мальчик, сын смотрителя национального парка под Сиднеем, и его ручная кенгуру, умнее иных взрослых. Сюжет почти каждой серии строился на том, что умный зверь выручает людей, попавших в беду в буше. Целое поколение австралийцев выросло на этом сериале.
И вот спустя тридцать с лишним лет настоящая ручная кенгуру сделала то, что раньше видели только по телевизору.
Уже на следующий день The Age написала, что ей звонят журналисты со всего света: из Лондона, из Лос-Анджелеса, даже из Будапешта. Историю подхватили Reuters, Associated Press и AFP. Кенгуру из Танджил-Саут, которая ещё в субботу была просто домашней любимицей одной фермерской семьи, к вечеру понедельника знали на нескольких континентах.
Ричардсы говорили с журналистами охотно.
Лен вечером того же понедельника сказал корреспонденту The Age коротко и по-фермерски: «Обожаю эту чёртову кенгуру. Она спасла мне жизнь».
Самого удара он не помнил вообще. Про то, что сделала Лулу, ему потом рассказали домашние.
Лин говорила о Лулу с удивлением: «Она потрясающая. Если бы не она, я правда не знаю, сколько времени прошло бы, прежде чем мы его нашли».
Селеста сказала проще всех. «Лулу моя героиня», — передавали её слова агентства. А BBC вынесло отдельной строкой ещё одну фразу из рассказов семьи: «Папа мог бы пролежать там несколько часов, если бы не она».
Пока о ней писали газеты, у самой Лулу дома были свои заботы, куда более приятные. Как сообщала The Age, на ферме её угощали в награду любимым печеньем. Солодовым и тем самым, в форме мишек. Ради этого печенья она столько раз стучала в дверь, а теперь его выносили ей просто так.
Почти сразу заговорили и о награде. В Австралии Королевское общество защиты животных от жестокого обращения, RSPCA, давно отмечает животных, которые проявили храбрость ради людей. В обществе сразу сказали, что Лулу стоит выдвинуть на национальную награду за храбрость. Хью Вирт, национальный президент RSPCA, объяснял Reuters, что её дают животным, которые сделали для человека что-то исключительное.
Были и голоса поосторожнее. Газета The Age спросила мнения у специалиста по поведению кенгуру, профессора Питера Джармена из австралийского Университета Новой Англии. Тот назвал поступок Лулу необыкновенным, даже для кенгуру, привыкшей к людям.
«Кенгуру за пределами сериала про Скиппи не тратят время на помощь раненым людям. Это совершенно ненормальное поведение», — сказал профессор Джармен.
И добавил деталь, после которой история становится ещё интереснее: «Кенгуру даже другим кенгуру не помогают. Разве что собственным раненым детёнышам».
Учёный при этом предостерёг от поспешных выводов. По его словам, этот случай ровным счётом ничего не говорит об уме животного. Делать из Лулу гения он не советовал.
Спорить с профессором трудно. Он знает кенгуру, а газеты знают только хорошие истории.
Ричардсы в научные споры не вступали. Для них всё было ясно и так.
Весна сменилась летом, лето осенью. В Австралии с временами года всё наоборот: весна начинается в сентябре, а апрель там уже середина осени. Лен поправился. Лулу по-прежнему стучала по вечерам в дверь.
А в конце апреля 2004 года, через семь месяцев после того воскресенья, про неё снова написали газеты.
В среду, 28 апреля, RSPCA объявило: Лулу получит награду общества за храбрость. Сама награда в разных изданиях называлась немного по-разному. BBC писало об Australian Animal Valour Award, в англоязычной Википедии она значится как National Animal Valour Award. Австралийское ABC назвало её высшей наградой RSPCA за отвагу, «Пурпурным крестом». Как ни называй, смысл один: это знак отличия для животных, которые проявили исключительную храбрость перед лицом опасности.
Исполнительный директор общества Дженни Ходжес сказала Associated Press то, ради чего эту новость и перепечатали по всему миру: «Впервые эту награду получает местное, австралийское животное».
И пояснила: «Подавляющее большинство награждённых, разумеется, были собаками».
До Лулу этот знак получили всего восемь животных. Лулу стала девятой, и первой сумчатой среди них. В заметке BBC так и написали: кенгуру по кличке Лулу запрыгнет в книгу рекордов.
«То, что она сделала, было по-настоящему исключительным», — сказала о Лулу Дженни Ходжес.
Лен к тому времени давно поправился. Насколько серьёзной была травма, агентства в сентябре писали по-разному, но к апрелю это стало неважно. Говорил он о своей кенгуру по-прежнему без лишнего пафоса, зато с чувством.
«Если бы не Лулу, я бы уже давно ромашки снизу нюхал», — сказал Лен Ричардс журналистам.
Церемонию назначили на май. Reuters сообщало, что сертификат вручат самому Лену. Оно и понятно: кенгуру на сцену не позовёшь, да и рамку на стену повесить ей некуда. Награда досталась Лулу 19 мая 2004 года.
А газеты, рассказывая о награде, в последний раз заглянули на ферму в Танджил-Саут. ABC описало обычный день знаменитой кенгуру. Ничего в нём не поменялось. Лулу по-прежнему гуляла где хотела и заглядывала к соседям. Около шести вечера возвращалась к дому и стучала в дверь, ожидая печенье в форме мишек. А когда было холодно, ложилась у огня.
Мировая слава, звонки из Лондона и Будапешта, сертификат RSPCA. Всё это её никак не касалось. Её касались печенье, огонь и люди, которые открывают дверь.
Про дальнейшую жизнь Лулу газеты больше не писали. Последние заметки о ней датированы маем 2004 года, и придумывать за них продолжение было бы нечестно. Известно только то, что известно: кенгуру-сирота, выкормленная из бутылочки, выросла, стала членом семьи и однажды, когда это понадобилось, не промолчала.
Если сложить все пересказы вместе, разнобоя в них хватает. Сколько было Лулу лет, четыре, пять или десять. Двести метров от дома до дерева или триста. Пятнадцать минут лая или полчаса без сознания. Восточная она серая или западная. Даже место фермы в заметках гуляло: AFP привязало её к городку Морвелл, остальные писали про Танджил-Саут рядом с Мо. Оба городка стоят по соседству, в одной долине.
Но главное во всех версиях одно и то же, слово в слово. Упавшая ветка. Человек в траве. Кенгуру, которая подняла шум и не успокоилась, пока его не нашли.
Профессор Джармен, конечно, прав. Кенгуру не помогают раненым людям, они и друг другу не помогают. Так устроены дикие животные, и спорить с этим глупо.
Только Лулу, похоже, дикой себя не считала. Она выросла в доме, где её кормили из бутылочки, пускали погреться к огню и открывали дверь, когда она стучала. Может быть, для неё эти люди и были своими. Наверняка этого не скажет никто.
А своим раненым детёнышам, как заметил тот же профессор, кенгуру всё-таки помогают.
Через полгода после той бури на ферме в Гиппсленде всё было так же, как до неё. Выгоны, эвкалипты, скот. Около шести вечера в дверь стучали. Ричардсы шли открывать, заранее зная, кто там.
