В четырнадцать она ушла из школы на сталелитейный завод. Петь в школе её просили тише — и в итоге отправили в коридор.
Ширли Бэсси родилась 8 января 1937 года в Тайгер-Бэй, портовом районе Кардиффа. Шестой, самый младший ребёнок в семье.
Отец был нигерийцем, мать приехала из Северного Йоркшира. Вскоре семья перебралась в соседний Сплотт — район рабочих улиц, где все друг друга знали по фамилиям и по тому, кто где работает.
Голос у девочки заметили рано. Учителя в школе на Мурленд-роуд слышали его через две двери. И просили приглушить.
Много лет спустя певица вспоминала: «Все говорили мне замолчать. Даже в школьном хоре учительница просила отойти подальше — пока я не начала петь в коридоре».
Одноклассница потом рассказывала, как Ширли пела «Can’t Help Lovin’ Dat Man» из «Плавучего театра» — так, что учительнице стало не по себе.
Мощный голос в двенадцатилетней девочке из Сплотта никого не радовал. Он мешал.
В четырнадцать лет она забрала документы из школы и устроилась на сталелитейный завод Curran Steels.
Смены, грохот, металл, руки в конце дня как чужие.
А вечерами и по выходным она пела. В пабах Кардиффа и в рабочих клубах, куда публика приходила не за музыкой, а посидеть после смены.
Там не слушали. Там гудели, двигали стульями, стучали кружками и разговаривали через весь зал. Певица была фоном — примерно как радио на стойке.
Пробиться через этот гул можно было только одним способом: перекрыть его. Этому она научилась раньше, чем всему остальному.
В 1953-м ей предложили первый настоящий контракт — гастрольное ревю памяти Эла Джолсона, которое колесило по стране.
В декабре того же года она подписала бумагу с продюсерской компанией на два выступления. Гонорар — десять фунтов.
Десять фунтов за два вечера. И обратно к станку.
Через год её взяли в другое гастрольное шоу, Hot from Harlem. Афиша обещала публике американский джаз, на сцену выходили ребята из смешанных семей того же Кардиффа. Рецензент в марте 1954-го написал сухо: «Ширли Бэсси, привлекательная молодая певица, — украшение этого шоу».
Тогда же, в 1954-м, у неё родилась дочь Шэрон. К прежнему добавились съёмное жильё, чужие города и ночные переезды между площадками.
Дальше был Джерси, где она познакомилась со своим первым менеджером Майком Салливаном. Потом снова гастроли по театрам — уже вторым составом, без своего имени на афише.
Осенью 1955-го Ширли Бэсси было восемнадцать лет. За плечами — завод, два гастрольных ревю и клубы, где её просили петь потише.
А потом однажды вечером в зале оказался человек, который решал в британском шоу-бизнесе почти всё.
В сентябре 1955-го её услышал в лондонском клубе «Астор» импресарио Джек Хилтон.
Хилтон готовил в Вест-Энде ревю Such Is Life с комиком Элом Ридом — и позвал в него восемнадцатилетнюю певицу из Кардиффа. Премьера состоялась 14 декабря 1955 года в театре «Адельфи».
Между клубом «Астор» и сценой Вест-Энда прошло три месяца.
В ревю у неё был номер с песней «Burn My Candle». Публика реагировала так, что один из критиков описал зал двумя движениями: сначала возмущённое бормотание, потом смущённые аплодисменты.
Шоу шло почти год. За это время её увидел по телевизору Джонни Франц, продюсер фирмы Philips, и предложил записываться.
Первым синглом стала та самая «Burn My Candle».
В 1959-м Ширли Бэсси стала первой валлийской певицей, чья песня возглавила британский чарт. В 1964-м её голосом открывался «Голдфингер» — и позже она спела ещё две темы к фильмам о Джеймсе Бонде, единственная из всех исполнителей.
За карьеру, которая идёт больше семидесяти лет, она продала свыше 140 миллионов пластинок.
Девочка, которую в школьном хоре просили встать подальше, оказалась единственной, кого было слышно.
