Звонок раздавался в восемь вечера.
Тёща спрашивала одно и то же: «Ну как вы там?» Дочь отвечала: «Нормально, мам». Дальше пара фраз ни о чём — и трубка.
Разговор занимал минуту, редко полторы.
Зять Андрей раздражался. Двенадцать лет каждый вечер, в одно и то же время, независимо от того, ужин у них, гости или ребёнок температурит.
Он называл это контролем. Жена отмахивалась: маме так спокойнее.
Однажды в феврале звонка не было.
Жена набрала сама — тёща ответила бодро, сказала, что засмотрелась телевизор, всё хорошо. Инцидент забылся.
А в мае Валентину Петровну увезли в больницу с инсультом.
Нашли её через полтора суток. Соседка забеспокоилась, увидев, что почтовый ящик не разобран второй день.
Врачи сказали прямо: если бы привезли раньше, последствия были бы легче.
Тогда-то Андрей и сложил два и два.
Он поднял детализацию звонков за последний год — благо тариф с распечаткой. Восемь вечера, каждый день, без пропусков. Кроме одного случая в феврале.
И только один звонок в месяц был длиннее двух минут — в день рождения внука.
Жена потом нашла у матери тетрадку у телефона. Там от руки, столбиком, стояли имена: она сама, брат, две подруги, соседка снизу.
Против каждого имени — время. Восемь вечера, полдевятого, девять.
Валентина Петровна не контролировала. Она проверяла, живы ли все, кто ей дорог, — по очереди, каждый вечер. Так, чтобы не быть навязчивой: спросил, услышал голос, положил трубку.
А её саму в этом списке никто не проверял.
Инсульт случился, скорее всего, в тот февральский вечер, когда звонка не было. Врачи говорят, что был микроинсульт, который она перенесла на ногах.
Теперь Андрей звонит ей сам. В восемь вечера.
История основана на реальных жизненных ситуациях. Имена, места и детали изменены.
