Кошку во дворе звали Муся. Трёхцветная, некрупная, с обкусанным правым ухом и внимательным взглядом.
Жила она сама по себе. Летом под кустами сирени, зимой в теплотрассе за гаражами. В квартиры не заходила, на руки не давалась, еду брала, только когда человек отходил на два шага.
Но каждую осень, в конце сентября, Муся приносила котят в четвёртый подъезд.
Не в первый, не во второй, не в пятый — хотя двери там открывались так же часто и батареи грели так же. В четвёртый.
Всегда на одну и ту же площадку между первым и вторым этажом, к батарее под окном. Жильцы держали там для неё коробку с ветошью: сначала обувную, потом сменили на крепкую, из-под телевизора, и подложили старый плед.
Котят разбирали за две недели. Объявление вешала Тамара Ивановна из двенадцатой квартиры, и очередь обычно набиралась раньше, чем малыши открывали глаза. Двух котят с той площадки увезли даже в соседний город.
Так было пять лет подряд.
В этом сентябре в четвёртом подъезде появился новый жилец.
Молодой мужчина, звали Игорь, купил квартиру на третьем этаже и въехал в августе. Ремонт, коробки, новая жизнь.
Через месяц он увидел на площадке коробку с кошкой, шерсть на подоконнике и запах, который бывает там, где живут животные.
В четверг вечером он вынес коробку с котятами на улицу и поставил у крыльца.
— Это подъезд, а не приют, — сказал он Тамаре Ивановне, когда та вышла на шум. — Здесь дети ходят, здесь антисанитария. Я, между прочим, за квартиру деньги платил.
Формально возразить было нечего. Тамара Ивановна попыталась объяснить, что коробку убирают каждую весну, что площадку моют, что котят разбирают быстро, — но получалось у неё плохо, потому что главного объяснения она сама тогда не знала.
Ночью шёл дождь.
Утром Тамара Ивановна спустилась к почтовым ящикам и остановилась на площадке между первым и вторым этажом.
Коробка стояла на прежнем месте, у батареи. Мокрая снизу, с обмякшими краями.
Все четверо котят были внутри, сухие, в глубине пледа.
Муся лежала рядом, вытянув лапы, и спала так, как спят после тяжёлой работы. Шерсть у неё на боках слиплась сосульками.
Дверь подъезда стоит на доводчике и сама не открывается. Значит, кошка ждала, пока кто-то войдёт или выйдет, и проскальзывала следом — с котёнком в зубах. Четыре раза. Плюс коробку она затащила по ступенькам сама, за край, волоком: на картоне остались следы зубов.
Тамара Ивановна поднялась к себе, надела очки и позвонила соседке с первого этажа — единственной, кто жил в доме дольше неё.
— Валентина, — сказала она. — Слушай, а с какого года Муська у нас?
И Валентина Ивановна напомнила ей историю, которую за пять лет во дворе успели забыть.
Осенью, когда Муся была ещё некрупным подростком, её нашли в этом самом подъезде. Она пролезла туда за кем-то из жильцов, промокшая и оглушённая: во дворе её погоняли собаки, и она забилась под лестницу.
Достала её оттуда Валентина Ивановна. Отогрела дома, дала поесть, обработала ухо — то самое, обкусанное. Держать кошку у себя она не могла: астма. Через неделю кошка ушла обратно во двор.
Но с тех пор каждую осень приходила рожать именно сюда.
Не к конкретной двери. К подъезду.
— Она же не помнит квартиру, — сказала Валентина Ивановна. — Она помнит место, где всё кончилось хорошо.
В субботу в подъезде собрались жильцы. Не собрание, а просто вышли, кто мог: восемь человек на площадке между этажами.
Игорь тоже вышел, стоял со скрещёнными руками и слушал.
— Ты пойми, — сказала ему Тамара Ивановна. — Мы не приют разводим. Раз в год, две недели, потом всё убирается. Хочешь — я тебе покажу, чем мою.
— Она их обратно занесла, — сказал Игорь. — Я утром видел.
— Занесла.
Он помолчал.
— Ну и что мне теперь с этим делать, — сказал он наконец. Не зло сказал, а как человек, который оказался неправ и не знает, как выйти.
Решение нашли простое. Скинулись и купили пластиковый домик с матрасом, который моется и не разваливается от воды. Поставили его не на проходе, а в нише под окном, чтобы не мешал. Тамара Ивановна взяла на себя уборку, сварщик из четырнадцатой прикрутил к нише крючок для мешка с кормом.
А ещё в тот же день записали Мусю в клинику — на прививки и стерилизацию, после того как эти котята подрастут. Скинулись всем подъездом, вышло по немного с квартиры.
Котят разобрали, как обычно, за две недели.
Последнего, серого с белой грудью, забрал Игорь.
Сказал, что просто он самый спокойный из всех и подходит человеку, который работает из дома. Но домик в нише с тех пор моет по субботам он.
История основана на реальных жизненных ситуациях. Имена, места и детали изменены.
