Сын разорившегося пароходного агента и трактирной служанки, в 18 лет ушёл из университета без денег, в 20 получил в театре роль из одной фразы, а свою главную пьесу девять лет не мог пристроить ни на одну сцену 😯: Август Стриндберг

Осенью 1869 года посыльный Королевского драматического театра в Стокгольме вручил двадцатилетнему новичку маленькую синюю тетрадку. На обложке значилось: «Дворянин». Внутри, на белом листе, была записана роль целиком: «Лорды прислали сюда парламентёра с вызовом графу Ботвеллу».

Одна фраза. Больше ничего. Шла пьеса норвежца Бьёрнстьерне Бьёрнсона «Мария Стюарт в Шотландии», и в ней для новичка нашлась ровно одна реплика.

Потом он описал эту минуту в автобиографическом романе «Сын служанки», где вывел себя под именем Юхан: «И это, значит, был его дебют!» Восклицательный знак стоит у него самого.

Новичок хотел играть Карла Моора из шиллеровских «Разбойников». Через десять лет он выпустит роман, который в Швеции назовут первым современным шведским романом, и проснётся знаменитым на всю Скандинавию. Ему тогда будет тридцать.

Звали новичка Юхан Август Стриндберг.

Колыбели и кровати

Он родился 22 января 1849 года в Стокгольме, на острове Риддархольмен, в доме, где помещалась Медицинская коллегия. Дом этот потом снесли, а Стриндберг через много лет назовёт одну из своих пьес «Пепелище».

Отец, Карл Оскар Стриндберг, был пароходным агентом. Он отвечал за грузовые перевозки по озеру Меларен и Гёта-каналу. Мать, Элеонора Ульрика Норлинг, служила когда-то девушкой в трактире на Лильехольмене, потом вела хозяйство у самого Карла Оскара. Обвенчались они в 1847 году. Отсюда и название будущей книги: «Сын служанки».

В 1853 году, вслед за разорением брата, Карл Оскар обанкротился. Августу было четыре. Отец потом сумел поправить дела, но достатка в семье так и не было.

Квартиры менялись. В 1851 году Стриндберги переехали в квартал Клара, в 1856-м на Норртуллсгатан, дом 14, на северную, почти деревенскую окраину города. Детей становилось всё больше. Август был третьим из восьми детей от первого брака отца.

Как выглядел дом, он запомнил на всю жизнь. В «Сыне служанки» мебель описана так: «колыбели и кровати». Дети спали на гладильных досках и стульях. А жизнь шла по кругу: «крестины, похороны, крестины, похороны. Иногда двое крестин без похорон между ними». Детей тогда умирало много.

Мальчик рос тихим и очень чувствительным. Боялся, по собственным словам, «братниных кулаков, служанкиных трёпок, бабушкиных попрёков, материнских розог и отцовской трости». Отец был строг, в доме царили дисциплина и благочестие. Зато маленький Август много читал, собирал растения, возился с цветами и интересовался всем, что касалось природы.

Школа в Кларе

Лет в семь его отдали в школу при церкви Клары. Шведский биографический словарь пишет, что сам Стриндберг вспоминал её как место, где правили учительский произвол и война учеников друг с другом. Телесные наказания тогда уже выходили из моды, но из классов ещё не исчезли. Четыре года в Кларе преследовали его всю взрослую жизнь.

В 1860 году его перевели в школу в приходе Якоба, там было куда легче. А осенью 1861-го он поступил в частный Стокгольмский лицей, прогрессивную школу для мальчиков из среднего сословия. Там он проучился шесть лет.

В ночь с 19 на 20 марта 1862 года умерла мать. Ей было тридцать девять, её унёс туберкулёз. Августу было тринадцать. Через два дня он написал о её смерти брату Оскару.

Горе его, как пишут биографы, длилось всего месяца три. Но позже, уже взрослым, он всю жизнь тосковал по идеальной матери.

Отец не стал долго ждать. Меньше чем через год, в феврале 1863 года, он женился на домоправительнице семьи, двадцатидвухлетней Эмилии Шарлотте Петерсон. Она была на тридцать лет моложе мужа. Август её возненавидел, и отношения с отцом, и без того натянутые, стали ещё хуже. Позже, впрочем, историки отметили, что для младших сестёр мачеха оказалась хорошей матерью.

Полсеместра в Уппсале

25 мая 1867 года Август сдал выпускные экзамены в лицее. Осенью он записался в старейший университет страны, в Уппсалу. Ему было восемнадцать.

Продержался он там всего полсеместра. Учиться ему не нравилось, а главное, не было денег. Жизнь студента в университетском городе стоила дорого, и помощи из дома ждать не приходилось.

Он вернулся в Стокгольм. И начались годы, которые биографы описывают одним словом: перебивался.

Учитель, гувернёр, будущий врач

В начале 1868 года Стриндберга взяли временным учителем в стокгольмскую народную школу. Мальчик, которого когда-то мучили в школе Клары, теперь сам стоял у доски, по другую сторону учительского стола.

Летом того же года он нашёл место получше. С 1 августа 1868 года Август стал домашним учителем сыновей стокгольмского врача Акселя Ламма. Музей Стриндберга в Стокгольме пишет, что именно в этом богатом докторском доме молодой человек познакомился с интеллектуальной и художественной элитой столицы.

В «Сыне служанки» он вспоминает этот дом с теплом. Стол там накрывали щедро, детей не тиранили, говорили о картинах, спектаклях, книгах и актёрах. У хозяйки была большая библиотека, у хозяина коллекция шведской живописи и гравюр. «В девятнадцать лет его ввели как равного в круг известных и уже зрелых художников, врачей, литераторов и чиновников», писал Стриндберг о себе в третьем лице. И тут же добавлял, что от этого все будущие удары оказались только больнее.

В докторском доме и сам Август решил стать врачом. Он начал заниматься химией в Технологическом институте Стокгольма, зубрил зоологию, анатомию, ботанику, физику и снова латынь.

Получалось не очень. Лить кислоты на соли и смотреть, как раствор меняет цвет, казалось ему скучным. Зато в двух шагах от дома стоял Драматический театр. Пару раз в неделю Август покупал стоячее место в последнем ряду третьего яруса и смотрел французские комедии.

Селитряный завод

Весной 1869 года он поехал в Уппсалу сдавать экзамены, нужные для медицинского факультета. Латынь сдал 19–20 апреля. В мае оставалась химия.

Профессором химии был бывший офицер-фортификатор, ученик великого Берцелиуса. В «Сыне служанки» эта сцена описана подробно. Юхан явился на экзамен в чужом старом сюртуке и сапогах с голенищами: друзья предупредили, что профессор не любит нарядных. Был солнечный майский день, старик сидел в кресле-качалке.

— Если у меня есть земля и я подозреваю в ней селитру, с чего мне начать, чтобы заложить селитряный завод? — спросил профессор.

Юхан предложил сделать анализ на селитру.

— Нет, — ответил профессор.

— Тогда больше ничего не знаю, — признался Юхан.

Стало тихо. Жужжали мухи.

Ещё несколько вопросов, и старик поднялся.

— Рано, — сказал он.

— Но я целый год работал в лаборатории и знаю анализ, — возразил Юхан.

— Рецептуру вы, может, и знаете, да только не переварили её, — ответил профессор. — Видите ли, в институте вы ремесленник, а здесь учёный. Приходите на будущий год.

В хронологии жизни Стриндберга это записано сухо: в мае 1869 года провалил экзамен по химии у профессора Л. Ф. Сванберга.

Решение на скамейке

Из университета Юхан вышел, по его словам, «злой, как оса». В город спускаться не хотелось. Он сел на скамейку в парке Каролина, за университетской библиотекой, и стал думать. Год! Ещё год зубрёжки ради того, чтобы потом всю жизнь копаться в чужих болезнях.

И тут к библиотеке подошла весёлая компания. Дамы и господа остановились под окнами, где виднелись бесконечные ряды книжных полок, и засмеялись. Юхан их узнал: это были французские актёры труппы Левассёра, которых он видел в Стокгольме. Теперь они гастролировали в Уппсале.

Актёры смеялись над книгами. Счастливые люди, подумал он, несут культуру без всяких книг.

Он встал со скамейки, усмехнулся окнам библиотеки и пошёл на вокзал. Решение было принято: домой, в Стокгольм, и просить дебюта в Королевском театре.

Никому он ничего не сказал. Ни отцу, ни доктору Ламму. Боялся, как он сам пишет, отцовского огорчения, огорчения доктора и того, что весь город узнает, что он возомнил себя актёром. Были ещё насмешки родни, ухмылки друзей и уговоры.

«Карл Моор!»

Сначала он пошёл к заведующему театральной школой. Произнести вслух «я хочу стать актёром» оказалось так трудно, что его бросило в дрожь.

— А чем вы сейчас занимаетесь? — спросил учитель.

— Собирался стать врачом, — ответил Юхан.

— И бросаете такую дорогу ради этой, самой трудной и самой худшей из всех!

— Да! — сказал Юхан.

Учитель уезжал на лето в деревню и велел прийти первого сентября, когда откроется сезон и вернётся дирекция. Впереди было три летних месяца, и Юхан решил за это время выучиться всему сам. Тайно.

Роли для дебюта он выбрал заранее. Карл Моор из «Разбойников» Шиллера, благородный бунтарь, и Люцидор из пьесы Оскара Викандера, поэт, загубленный бедностью. В обоих он узнавал себя. Летом он засел за книги об актёрском искусстве и до дыр зачитал речь молодого Шиллера о театре как нравственном воспитателе народа. «Так писал двадцатипятилетний Шиллер, и под этим подписывался двадцатилетний юноша», вспоминал Стриндберг.

В назначенный день он поднялся в театральную канцелярию.

— Дебют! — объявил Юхан.

— Вот как? Вы думали о какой-нибудь пьесе? — спросили его.

— Карл Моор в «Разбойниках»! — ответил он вызывающе.

Члены дирекции переглянулись и улыбнулись.

— Но нужно три роли. Что ещё вы предлагаете?

— Люцидора!

Посовещавшись, ему объяснили, что этих пьес нет в репертуаре и ставить большие спектакли ради неопытного новичка театр не будет. Директор предложил другую пьесу, «Гладиатора из Равенны». Юхан отказался: ту роль только что с огромным успехом сыграл другой актёр, выходить после него он не решился.

Его отправили к заведующему школой. Тот уговаривал по-доброму:

— Будьте благоразумны. Этому ремеслу учатся, как и любому другому. Никто не рождается готовым. Сначала ползают, потом ходят. Возьмите сперва маленькую роль.

— Нет, роль должна быть такой большой, чтобы она меня несла, — упирался Юхан. — В маленькой роли, чтобы тебя заметили, надо быть великим артистом.

Кончилось тем, чем и должно было кончиться.

— Ну так выйдите на сцену и попробуйте свет рампы, — сказал учитель.

— Как же это сделать? — спросил Юхан.

— Поступите статистом.

«Статист? Гм! Тут всё покатилось под гору, ещё не начавшись», подумал Юхан. Но решил вытерпеть всё.

Дворянин из «Марии Стюарт»

Однажды утром ему велели явиться на репетицию «Марии Стюарт в Шотландии». Так и появилась синяя тетрадка с надписью «Дворянин» и одной фразой о парламентёре.

Он поднялся по маленькой служебной лестнице со стороны залива, прошёл мимо сторожа и впервые в жизни оказался за кулисами. То, что он увидел, его напугало. Большой склад с чёрными стенами, исколоченный грязный пол, серые холщовые ширмы на некрашеных рамах. И отсюда ему когда-то показывали великие сцены мировой истории? Отсюда Гамлет насмехался над придворными, а Карл Моор бросал вызов всему свету?

Сначала всех отвели в фойе: спектакль открывался гавотом, и танец надо было полчаса порепетировать. Горел дневной свет, на стуле сидел старый скрипач и пиликал, балетмейстер кричал и хлопал в ладоши. Юхан оказался посреди танца, которого не знал. Его толкали и поправляли.

Танцевать посреди дня ему показалось занятием постыдным. Ещё вчера он сам был учителем, а теперь стал последним учеником. Но отступать было поздно.

Потом всех согнали на сцену. Впереди у рампы встали знаменитые актёры, исполнители главных ролей, а две шеренги танцующих потянулись в глубину. Заиграл оркестр, пары медленно и торжественно пошли в гавоте, а у рампы низкими голосами заговорили двое пуритан, проклиная распутный двор. Юхан стоял в кулисе, слушал пьесу до конца и чувствовал, как его забирает. Он вышел, произнёс свою реплику и ушёл. С твёрдым решением вынести всё, как он сам пишет, «ради святого искусства».

Отцу он отправил восторженное письмо. Пообещал, что станет на новом пути кем-то большим или уйдёт, и что домой не вернётся, пока не добьётся успеха. Доктор Ламм огорчился, но спорить не стал. Он понимал, что удержать юношу всё равно не выйдет.

Статист в опере за оперой

Дальше пошло хуже. Его посадили одеваться в общую гримёрку со статистами, где пили водку и не прибирались.

— Хотят меня сломать, — думал Юхан. — Но терпение.

Теперь его просто вызывали статистом то в одну оперу, то в другую. Хуже всего были многочасовые репетиции, на которых ему нечего было делать. Достанет книгу, услышит, что ему неинтересно. Уйдёт, поднимается переполох.

Через пару месяцев он устал от всего. Театр оказался ремеслом. Великие актёры были утомлены и равнодушны и никогда не говорили об искусстве, только о контрактах и надбавках. Никакой весёлой закулисной жизни, о которой столько написано. Балерины и хористки сидели в костюмах и вязали. В фойе ходили на цыпочках, поглядывали на часы, поправляли накладные бороды и молчали.

Однажды вечером, во время «Марии Стюарт», Юхан сидел в фойе один и читал газету. Вошёл знаменитый актёр Дальквист, игравший проповедника Джона Нокса. Юхан благоговел перед ним. Встал, поклонился. Сейчас он заговорит с таким человеком!

Нокс в чёрном одеянии, с длинными белыми волосами, сел за стол и зевнул.

— Который час? — спросил он могильным голосом.

— Половина десятого, — ответил Юхан и полез за часами, которых у него не было.

— Чёрт, как сегодня медленно тянется! — сказал Нокс и снова зевнул.

Потом заговорил о разных сплетнях. Человек, который когда-то покорял публику в роли того самого Карла Моора, тоже был сыт всем по горло.

Проба

Скука, а за ней и страх не выйти из этой игры с честью, в конце концов заставили его попросить пробу. Пьесу к тому времени сыграли раз пятьдесят, и большим актёрам совсем не хотелось снова её прогонять ради статиста. Но прийти им пришлось.

Пробу устроили без костюма и без реквизита. Юхана успели выучить тогдашней крикливой манере, и он, по собственному признанию, кричал, как пастор с кафедры. Вышло плохо.

После пробы учитель объявил приговор: поступать в ученическую школу при театре. Учиться с самого начала, как все.

Юхан отказался. Ушёл домой и плакал от злости.

В хронологии жизни Стриндберга этот день отмечен датой: 16 ноября 1869 года, проба на актёра в Королевском театре, не принят. Ему было двадцать лет.

Комедия за четыре дня

Наутро он чувствовал себя разбитым. Решил продержаться при театре ещё пару месяцев и попробовать снова. Пока сидел дома и читал.

А дальше случилось то, что он потом описывал как самое странное событие своей юности. Он лежал на диване, и его бил непонятный жар. В голове сами собой поднимались воспоминания, что-то отбрасывалось, что-то добавлялось, появлялись новые персонажи. Он видел их, как на сцене, слышал, как они говорят. Через пару часов у него в голове была готова комедия в двух действиях.

Записать её он успел за четыре дня. Ходил от письменного стола к дивану и обратно, а в перерывах падал без сил, «как тряпка». Когда последняя сцена была написана, он глубоко вздохнул, будто кончилась многолетняя боль.

Пьеса была о примирении в семье: о мачехе, которая мирит отца с сыном. Того, чего в его собственном доме так и не случилось.

Для первого чтения он позвал двух знакомых, людей учёных и к театру отношения не имевших. Прибрал свою мансарду, которую снимал в доме доктора, зажёг две стеариновые свечи вместо рабочей лампы, постелил на стол чистую салфетку, выставил бутылку пунша, стаканы и сигары. Гостей он принимал у себя впервые в жизни.

Пьесу дослушали в полной тишине. А потом старшие друзья поздравили его как писателя.

Когда они ушли, Юхан опустился на колени и поблагодарил Бога за то, что тот вытащил его из беды и дал ему дар сочинять.

Та первая комедия называлась «Подарок к именинам». На сцене её так и не поставили, а рукопись не сохранилась. Следом, в том же 1869 году, он написал драму «Вольнодумец». Музей Стриндберга подводит итог тех месяцев одной фразой: свою первую драму он написал, когда пытался стать актёром, но данных для сцены у него, по-видимому, не было.

Двести риксдалеров от короля

В январе 1870 года Стриндберг снова поехал в Уппсалу, теперь изучать эстетику и новые языки. И снова писал. 30 марта он закончил одноактную комедию в стихах «В Риме», о скульпторе Торвальдсене.

Пьесу приняли в тот самый Королевский театр, откуда его только что выпроводили в ученики. Премьера прошла 13 сентября 1870 года. Стриндбергу было двадцать один. Он сидел в зале и с ужасом понимал, что пьеса плохая. Рецензии на следующий день вышли в целом доброжелательные. Спектакль сыграли десять раз, автору заплатили 258 риксдалеров.

Следующая пьеса, «Изгнанник», вышла на той же сцене 16 октября 1871 года. Критика её разругала. Зато пьеса принесла молодому автору аудиенцию у короля Карла XV, и тот назначил ему на учёбу двести риксдалеров.

Денег всё равно не хватало. А с профессорами Стриндберг ладить не умел: привычка во всём перечить и спорить с преподавателями закрыла ему дорогу к учёной карьере. 2 марта 1872 года он уехал из Уппсалы навсегда, так и не получив диплома. Отец был очень недоволен. Стриндбергу было двадцать три.

Пьеса, которую никто не брал

Летом 1872 года он закончил большую историческую драму «Местер Улуф» о проповеднике шведской Реформации Олаусе Петри. Это была смелая вещь. Подражая Шекспиру, Стриндберг заставил исторических героев говорить не торжественными стихами, а живым разговорным языком. Тогда так никто не писал.

В сентябре 1872 года Королевский театр пьесу отверг. Шведский музей Стриндберга перечисляет дальнейшее коротко. Прозаический вариант отклонил Королевский театр. Сокращённую версию, «среднюю драму», через пару лет постигла та же участь. Стихотворный вариант 1876 года тоже вернули. В 1873 году Стриндберг подал пьесу на конкурс Шведской академии и не получил ни премии, ни даже почётного упоминания. Новый театр в Стокгольме отказал ему тоже.

Шведская Википедия пишет, что он переделывал пьесу и возвращался с ней в театр пять раз. Пять лет, по словам биографов, ушли впустую.

В 1878 году стихотворный «Местер Улуф» наконец вышел книгой. Тираж в шестьсот экземпляров оплатил его друг Антон Стуксберг. На сцене пьесы по-прежнему не было.

Страховой журнал и телеграф на Сандхамне

Жить надо было на что-то. Стриндберг писал в стокгольмские газеты: статьи, рецензии на спектакли и выставки. Ради заработка переводил английские детские стишки. Одна из этих песенок в его переводе стала в Швеции детской классикой: «Бэ, бэ, белая овечка».

С февраля по июль 1873 года он редактировал «Шведский страховой журнал». Журнал прожил недолго: редактор, как пишет шведская Википедия, и тут умудрился рассориться с теми, от кого зависел, то есть с директорами страховых компаний.

23 октября 1873 года двадцатичетырёхлетний автор отвергнутой драмы подал прошение в Телеграфное ведомство. Его взяли учеником на телеграфную станцию Сандхамн, на острове во внешних шхерах Стокгольма. Зиму 1873–1874 годов он провёл там, на краю открытого моря.

Потом вернулся в город и работал журналистом в газете «Дагенс Нюхетер».

Библиотекарь, который выучил китайский

1 декабря 1874 года Стриндберга взяли сверхштатным помощником библиотекаря в Королевскую библиотеку. Перед этим он напечатал пару статей о том, как важна эта библиотека для шведского общества. Ему было двадцать пять.

Эту службу он нёс почти восемь лет, до 1882 года. Место дало ему твёрдый, хоть и скромный, заработок и время для чтения. Шведский биографический словарь замечает, что в библиотечных фондах он нашёл темы и сюжеты, которыми пользовался потом всю жизнь.

Работа была пыльной в буквальном смысле. В 1876–1877 годах библиотека переезжала из королевского дворца в новое здание в парке Хумлегорден, и Стриндберг описывал фонды. Заодно взялся за китайский язык. Выучил его настолько, что получил репутацию синолога, знатока Китая.

Вечерами он сидел с друзьями, писателями, художниками и журналистами, в ресторане Бернса. Там был зал, выкрашенный в красный цвет. Этот зал так и называли: Красная комната.

Сам себя он в те годы считал неудачником. «Я чувствую себя глухонемым, — писал он в 1875 году, — потому что говорить я не могу, а писать мне не дают. Иногда я стою посреди своей комнаты, похожей на тюремную камеру, и хочется закричать так, чтобы разлетелись стены и потолок».

В январе 1876 года он поссорился с отцом. Карл Оскар решил, что семейную фирму целиком унаследует любимый сын Оскар. После этой ссоры Август больше никогда не видел отца. На его похороны в феврале 1883 года он не пришёл.

Банкрот в двадцать девять

К 1879 году долги его задавили. Он брал взаймы, в том числе девятьсот крон под поручительство знакомого, и не мог отдать. 9 января 1879 года, за тринадцать дней до своего тридцатилетия, Стриндберг подал заявление о банкротстве. С кредиторами договорились на шестьдесят процентов долга.

В том же году, теснимый, как пишут шведские источники, недовольными кредиторами, он написал роман. Надеялся, что книга быстро вытащит его из нищеты. Назвал её в честь того самого зала у Бернса: «Красная комната». Подзаголовок был такой: «Картины из жизни художников и литераторов». Это была сатира на Стокгольм, на чиновников, газетчиков, издателей и благотворителей, на всё, что он успел узнать за десять лет мытарств.

Издатель Юсеф Селигман заплатил ему 2200 крон. По тем временам деньги серьёзные.

14 ноября 1879 года роман вышел.

«Грязь» и четыре издания

Газета «Афтонбладет» назвала книгу грязью. Но продавалась она отлично: до января 1880 года вышло четыре издания, шесть тысяч экземпляров. В Дании Стриндберга сразу провозгласили гением.

Шведские историки литературы с тех пор называют «Красную комнату» первым современным шведским романом. С неё отсчитывают целую эпоху, «восьмидесятые годы» шведской литературы, и так называемый современный прорыв. Точный, живой, разговорный язык, которым он когда-то написал «Местера Улуфа», теперь стал главным достоинством книги.

Сыну разорившегося пароходного агента и трактирной служанки было тридцать лет. Он был всё тем же помощником библиотекаря и всё тем же банкротом. Но теперь его имя знали во всей Скандинавии.

Что было потом

«Местера Улуфа» поставили в Новом театре Стокгольма 30 декабря 1881 года. Спектакль начался в семь вечера и закончился в половине двенадцатого ночи. С того сентября, когда Королевский театр впервые вернул пьесу, прошло девять лет. Автору было тридцать два. Этот спектакль и принёс ему успех в театре.

Дальше были больше шестидесяти пьес и больше тридцати книг прозы. «Отец», «Фрёкен Жюли», «Кредиторы», «Пляска смерти», «Игра снов». Его называют отцом современной шведской литературы, а за пределами Швеции знают прежде всего как одного из главных драматургов своего времени. Его пьесы до сих пор идут на сценах по всему миру.

Август Стриндберг умер в Стокгольме 14 мая 1912 года. Ему было шестьдесят три.

А началось всё с синей тетрадки, где была записана одна-единственная фраза: «Лорды прислали сюда парламентёра с вызовом графу Ботвеллу». Человек, который так и не стал актёром, потом написал роли, которые больше ста лет мечтают сыграть лучшие актёры мира.