Рокфорд, штат Иллинойс, начало 1860-х. На пустыре за домами мальчишки гоняют мяч. Кто-то бьёт палкой, кто-то бежит, кто-то орёт так, что слышно на соседней улице.
А совсем далеко, за последним игроком, прямо на траве сидит высокий худой подросток. Он не кричит, не просится в игру и вообще ни с кем не разговаривает. Просто смотрит.
Сидит он там не первый день. И не второй.
Через несколько лет этот мальчик станет лучшим питчером Америки. За пять сезонов выиграет больше двухсот матчей. Наденет на поле перчатку, за которую других поднимали на смех. А его фамилию напечатают на мяче, которым профессиональная лига будет играть почти сто лет. Сегодня её знают почти все, кто хоть раз держал в руках баскетбольный мяч: Spalding.
Звали мальчика Альберт Гудвилл Сполдинг.
Байрон и Рокфорд
Он родился 2 сентября 1850 года в Байроне, небольшом городке на севере Иллинойса, недалеко от Рокфорда. Был старшим из троих детей в семье Джеймса и Гарриет Сполдинг. Семья жила небедно: земля, лошади, крепкое хозяйство.
Когда Альберту было восемь, отец умер.
После этого семья перебралась в Рокфорд. Альберт поехал первым, один, и поселился у родственников. Биография Общества исследователей американского бейсбола (SABR) называет тётю. Сам Сполдинг в мемуарах пишет просто: «в доме родственника».
Рокфорд на реке Рок был по сравнению с Байроном большим городом. Для мальчика из соседнего городка почти столица. И почти чужбина.
Много лет спустя, уже знаменитым человеком, Сполдинг написал толстую книгу об истории бейсбола «Национальная игра Америки». Вышла она в 1911 году. Среди рассказов о великих матчах и спорах вокруг правил в ней есть несколько страниц о Рокфорде. И написаны они совсем не так, как пишут мемуары победители.
Сполдинг вспоминал себя тогдашнего так: «Я был переросшим, недопечённым деревенским мальчишкой, зелёным, как прерии моего родного штата, и таким застенчивым, что почти боялся выйти из дома, вдруг меня встретит и заговорит со мной кто-нибудь не из моей семьи».
Это была его первая долгая разлука с домом. Он признавался, что воспоминания о той тоске преследовали его кошмаром даже через полвека.
Человек на краю поля
Утешение у него было одно. Сполдинг написал о нём так: «Единственным светлым пятном в те тёмные дни полного одиночества было, когда я мог пойти на пустырь и посмотреть, как другие ребята играют в бейсбол».
Только смотрел он издалека. Подойти ближе мешала всё та же робость. Он уходил далеко за поле, садился прямо на траву и наблюдал, как веселятся другие.
Бейсбол в те годы был совсем не тем, что показывают сегодня по телевизору. Ни трибун, ни формы, ни перчаток. Играли на выгонах и пустырях, правила в каждом городе понимали немного по-своему. Мяч мастерили из расплавленной резины, обматывали пряжей, а сверху, если повезёт, обшивали кожей. Отскакивал такой мяч, по словам Сполдинга, «выше дома». А если по нему хорошо попасть битой, улетал очень далеко.
Мальчик на траве мечтал только об одном: чтобы его позвали. Попроситься сам он не мог. Сполдинг писал, что скорее умер бы, чем предложил такое, а игрокам было не до него.
«И я сидел, смотрел, тосковал и завидовал счастливым мальчишкам, которым было так весело», вспоминал он.
Мяч прилетел сам
А потом, как он выразился, случилось неожиданное.
Однажды он сидел на своём обычном месте, далеко за центром поля. Кто-то из ребят попал по мячу точно, со всей силы. Мяч взлетел и пошёл прямо в его сторону.
Сполдинг вспоминал, что мяч летел к нему «прямой, как стрела». Он вскочил, не думая. Вытянул правую руку, поймал. Секунду подержал. И одним броском, по прямой, вернул его кетчеру через всё поле.
После игры к нему подошёл один из мальчишек.
— Слушай, классно ты поймал, — сказал он. — Хочешь завтра с нами сыграть?
Сполдинг признавался, что покраснел и едва сумел выдавить «да». Назавтра он пришёл. А с того дня, когда делились на команды, его выбирали одним из первых.
Так, по его собственным словам, он по-настоящему и пришёл в бейсбол. Без тренера, без клуба, без чьей-то протекции. Мяч просто прилетел к нему в руки.
Сам Сполдинг рассказывал эту историю ещё и затем, чтобы поправить газетчиков. К 1911 году о его детстве ходила красивая легенда: будто тринадцатилетний Альберт сам собрал в Рокфорде две команды, а потом, работая приказчиком в Чикаго, спас чужой матч, заменив травмированного питчера. Сполдинг эту сказку разобрал без жалости. В тринадцать лет, писал он, никаких команд он не собирал, а сидел на краю поля и боялся рот открыть. В остальной части легенды, добавил он, правды не наберётся даже на то, чтобы повесить на неё пёрышко.
Школьники против столичной команды
Дальше всё пошло быстро. В 1865 году Альберт попал в юношескую команду «Пионеры». Когда «Пионеры» разгромили взрослых любителей из местного клуба «Меркантайлс» со счётом 26:2, на пятнадцатилетнего питчера обратили внимание в главном клубе города, «Форест Сити». За него он и играл следующие пять лет.
Летом 1867 года в Рокфорде о бейсболе заговорили всерьёз.
По Среднему Западу тогда гастролировал клуб «Нэшнлз» из Вашингтона, одна из сильнейших команд страны. Ехали они с размахом: больше трёх тысяч миль поездом и пароходом. Разносили всех подряд, со счётом вроде 113:26. В Чикаго их ждал местный «Эксельсиор», которому прочили роль главного соперника.
А перед этим, 25 июля, на чикагском стадионе Декстер-парк «Нэшнлз» вышли против команды из маленького Рокфорда. Публика, по воспоминаниям, ждала лёгкой прогулки для гостей.
Питчером у «Форест Сити» был Альберт Сполдинг. Ему было шестнадцать.
Рокфордцы выиграли 29:23. Для вашингтонцев это оказалось первым и единственным поражением за всё турне. На следующий день они спокойно разгромили «Эксельсиор» 49:4 и уехали домой. Сполдинг в своей книге с явным удовольствием назвал своих тогдашних товарищей «школьниками».
Конторы, которые прогорали
После такой игры шестнадцатилетний питчер стал заметной фигурой. Его позвал к себе тот самый чикагский «Эксельсиор». Работу ему подыскали в Чикаго, с одним условием: в сезон он играет за клуб.
О своей «деловой» молодости Сполдинг потом вспоминал с весёлым ужасом.
Первое жалованье он получал в бакалейной лавке в Рокфорде. Три доллара в неделю. Вскоре после его ухода лавка лопнула. Сполдинг уверял, что его жалованье тут ни при чём: при трёх долларах в неделю разорить хозяина было трудно.
Второе место и было той самой чикагской службой: оптовая бакалейная фирма, должность конторщика, выписывать счета. Платили сорок долларов в неделю. Хозяин велел никому не говорить о размере жалованья.
Через несколько дней сосед по конторке, сын известного в Чикаго предпринимателя, всё-таки спросил:
— Сколько тебе платят?
— Не знаю, — ответил Сполдинг. — У меня ещё не было дня выплаты.
Сосед сообщил, что сам получает десять долларов в неделю. Сполдинг подозревал, что тот прикинул его заработок долларов в пять.
Жалованье он успел получить ровно один раз. Потом пришёл шериф и закрыл фирму. На этот раз, писал Сполдинг, он уже не был так уверен в своей невиновности: сорок долларов в неделю за такую работу, какую он тогда умел делать, по его мнению, могли разорить почти кого угодно.
Наступила зима. Юноша остался без работы в большом городе. Выручил дядя, который держал страховое агентство. Сполдинг стал ходить по городу и уговаривать людей застраховать имущество.
Одним из клиентов стал кузнец с Лейк-стрит. Сполдинг каждый день проходил мимо его мастерской, познакомился и красноречиво расписал выгоды страховки от пожара. Кузнец согласился.
Однажды ночью на Лейк-стрит вспыхнул большой пожар. Убытки оказались такими, что все компании, которые представлял дядя, обанкротились.
Вскоре до Сполдинга дошёл слух, что крупный кузнец с увесистыми кулаками, чья мастерская раньше стояла на Лейк-стрит, разыскивает высокого молодого страхового агента. До конца своего пребывания в Чикаго Сполдинг каждый день делал крюк в несколько кварталов, чтобы не встречаться с ним.
Он вернулся в Рокфорд и устроился бухгалтером в местную газету «Рокфорд Реджистер». Заодно вёл бумаги у агента страховой компании «Чартер Оук». Условие было прежним: играть за «Форест Сити».
Газета вскоре попала в денежные трудности. Страховая компания разорилась.
Итог этого периода Сполдинг подвёл сам. По его словам, он успел побывать плакальщиком на похоронах одной розничной бакалеи, одной оптовой, нескольких страховых компаний и одной газеты. После этого, писал он, он потерял веру в обычные пути предпринимательства и решил целиком посвятить себя бейсболу.
Звучит как решение человека, который больше никогда не возьмётся за торговлю. Вышло ровно наоборот.
Бостон
Осенью 1870 года в Рокфорд приехал Гарри Райт, один из самых известных людей тогдашнего бейсбола. Он собирал в Бостоне профессиональную команду, «Ред Стокингс», для новой лиги, Национальной ассоциации профессиональных игроков. Это была первая профессиональная лига в истории игры.
Райт предложил двадцатилетнему питчеру 2500 долларов в год, пятую часть сразу наличными. Сполдинг подписал контракт.
Дальше начались годы, которые и сделали его легендой. По данным SABR, он выиграл в Бостоне 19 матчей в 1871 году, 38 в 1872-м, 41 в 1873-м, 52 в 1874-м и 54 в 1875-м. В последнем сезоне он проиграл всего пять раз, а одна его серия побед растянулась на двадцать три матча подряд. Всего за пять лет в Национальной ассоциации у него набралось больше двухсот побед. Четыре сезона подряд, с 1872 по 1875 год, «Ред Стокингс» становились чемпионами.
Подавать, по сути, было некому, кроме него. Запасных питчеров клубы тогда не держали, и Сполдинг выходил на поле практически в каждом матче.
Был в бостонские годы и эпизод, о котором сам Сполдинг потом рассказывал неохотно. В 1872 году Бостон пережил Великий пожар, который выжег деловую часть города. Клуб едва удержался на плаву. Сполдинг вспоминал, что ему недоплатили восемьсот долларов жалованья. Пришлось принять предложение старого друга и пойти работать в «Нью-Йорк График», недавно открытый иллюстрированный еженедельник.
«График», как не без иронии заметил Сполдинг, вскоре прогорел. Можно сказать, вполне в духе его прежних мест работы. Долг по жалованью клуб в итоге вернул, и он снова занялся только бейсболом.
Восемьсот долларов. Эту сумму стоит запомнить.
Чикаго и лавка на Рэндольф-стрит
Летом 1875 года Сполдингу было двадцать четыре, и он был, пожалуй, самым известным питчером страны. Им заинтересовался Уильям Халберт, главный владелец чикагского клуба «Уайт Стокингс».
Халберту не нравились порядки Национальной ассоциации: слабая организация, ставки, игроки, которые свободно бегали из клуба в клуб. Он задумал новую лигу, построенную по-другому. И уговорил Сполдинга перейти в Чикаго, сыграв, как пишет английская Википедия, на его желании вернуться в родные края, на Средний Запад. По данным биографии Халберта на сайте SABR, контракт на 1876 год обещал Сполдингу четыре тысячи долларов и четверть чистой прибыли от продажи билетов.
Вслед за ним в Чикаго перебрались ещё несколько сильных игроков из Бостона и Филадельфии. Переговоры шли тайно, посреди сезона. Когда новость просочилась в газеты, болельщики устроили игрокам-«перебежчикам» настоящую обструкцию, вплоть до угроз.
Халберт и Сполдинг собрали владельцев сильнейших клубов на тайную встречу в Нью-Йорке, и в 1876 году родилась Национальная лига. Та самая, что существует до сих пор.
В первом же её сезоне Сполдинг выиграл за «Уайт Стокингс» 47 матчей, проиграв 12, и принёс Чикаго первый в истории вымпел Национальной лиги. Сегодня этот клуб называется «Чикаго Кабс».
Но в том же 1876 году случилось событие поважнее любого вымпела. Только тогда этого никто не понял.
В феврале 1876 года двадцатипятилетний Альберт вместе с младшим братом Уолтером открыл в Чикаго, на Рэндольф-стрит, дом 118, лавку спортивных товаров. Мячи, биты, всё для игры.
Стартовый капитал составил восемьсот долларов. Деньги, по данным SABR, дала их мать, Гарриет Сполдинг. Ровно та сумма, которую четырьмя годами раньше ему недоплатили в Бостоне.
Человек, который в юности пережил банкротства двух бакалейных лавок, нескольких страховых компаний и двух газет, снова взялся за торговлю. На этот раз за свою собственную.
Перчатка, которой стыдились
Теперь о перчатке.
В бейсболе тех лет мяч ловили голыми руками. Перчатки уже появлялись, но носить их было неловко, почти стыдно. Насколько стыдно, хорошо видно по истории, которую рассказал сам Сполдинг.
Первую перчатку на руке игрока Сполдинг, по его воспоминаниям, увидел у Чарли Уэйта, игрока первой базы, который пришёл в бостонскую игру из Нью-Хейвена. Перчатка была телесного цвета, с большим круглым вырезом на тыльной стороне.
Сполдинг к тому времени давно мечтал хоть как-то защитить руку. Каждый мяч, который он подавал, ему возвращали. Каждый резкий отскок с поля или прямо от биты нужно было поймать или остановить. Ладонь левой руки, писал он, была покрыта сильными ушибами.
Он подошёл к Уэйту и спросил про перчатку.
Уэйт признался, что ему немного стыдно её носить, но рука дороже. Цвет он выбрал как можно незаметнее, чтобы не привлекать внимания. А дырка на тыльной стороне, объяснил он, для вентиляции.
Насмешек Уэйт, по словам Сполдинга, наслушался вдоволь.
Сам Сполдинг ещё какое-то время терпел. Его рука, как он выразился, продолжала «принимать лекарство» с неизменной регулярностью. Лишь в 1877 году, уже в Чикаго, он, по собственному признанию, переборол сомнения и решил присоединиться к «аристократии в лайковых перчатках». Выражение его собственное, и иронии в нём хватает.
Только телесного цвета он брать не стал. Взял чёрную. И вырезал на тыльной стороне сколько смог, чтобы рука дышала.
С ним вышло иначе, чем с Уэйтом. Сполдинг вспоминал, что его перчатка вызвала скорее сочувствие, чем хохот: он играл так долго и был так известен, что смеяться над ним никто не стал.
Перчатка, хоть и тонкая, помогала. Он стал подкладывать внутрь одну прокладку за другой, пока рука не почувствовала заметного облегчения. Если кто-то носил подбитую перчатку раньше, писал Сполдинг, ему об этом неизвестно.
Английская Википедия подводит итог коротко: перчатки носили и до него, но они не были популярны, а когда их стал носить Сполдинг, за ним потянулись и другие игроки.
Если самый знаменитый питчер страны может играть в перчатке, значит, это уже не стыдно.
С защитной маской кетчера, к слову, история вышла похожая. Сполдинг вспоминал, как бостонский кетчер Джим Уайт после долгих уговоров примерил первую проволочную маску, пропустил несколько подач, в сердцах сорвал её и швырнул к скамейке. Сегодня без маски на позицию кетчера не выходит никто.
Официальный мяч лиги
Лавка на Рэндольф-стрит росла быстрее, чем кто-либо мог ожидать. И Сполдинг очень скоро понял, на чём можно построить настоящее дело.
Мяч.
В конце 1870-х мяч Сполдинга стал официальным мячом Национальной лиги. Год источники называют по-разному: чаще всего 1878-й, английская Википедия пишет о 1880-м. Сходятся они в другом. По распространённой версии, Сполдинг не просто продал лиге свои мячи: он поставлял их бесплатно и ещё доплачивал лиге за каждую использованную дюжину. Взамен он получил право писать на коробке одно слово: «официальный».
Расчёт оказался точным. Если мячом Сполдинга играют профессионалы, значит, им хотят играть и мальчишки на пустырях по всей стране. Те самые мальчишки, среди которых когда-то сидел на траве застенчивый подросток из Рокфорда.
Потом появился ежегодный справочник «Официальный бейсбольный гид Сполдинга» с правилами, составами и статистикой. Лига доверила его фирме выпуск своей официальной книги правил. Гиды продавались повсюду, а на их страницах заодно продавались и товары Сполдинга.
В августе 1878 года, в двадцать семь лет, Сполдинг закончил играть. Но из бейсбола не ушёл. Он стал президентом и совладельцем «Уайт Стокингс» и одним из самых влиятельных людей Национальной лиги. А фирма «А. Г. Сполдинг и братья» к началу XX века держала уже четырнадцать магазинов и сама выпускала спортивный инвентарь для самых разных игр.
Бейсбол у пирамид
В 1888 году Сполдинг затеял то, чего до него в бейсболе не делал никто: кругосветное турне.
Он прямо признавался, что едет скорее ради того, чтобы открыть рынки для своих спортивных товаров, чем ради прибыли от самих матчей. Взял с собой свою команду «Уайт Стокингс» и сборную «Всех американцев». 20 октября 1888 года они выехали из Чикаго.
Маршрут вышел невероятный. Через весь Запад США до Сан-Франциско. Оттуда пароходом на Гавайи, где сыграть так и не удалось. Потом Новая Зеландия, Австралия с матчами в Сиднее, Мельбурне, Аделаиде и Балларате. В Мельбурне на одну из игр пришло двенадцать тысяч зрителей. Потом Цейлон: в Коломбо 26 января 1889 года американцы, как писал Сполдинг, «изумили местных жителей» показательным матчем.
А потом был Египет.
В феврале 1889 года на песке перед пирамидами Гизы разметили площадку. Сполдинг вспоминал, что поле стояло так близко к Великим пирамидам, что одну из них можно было использовать как защитную стенку за кетчером. Матч у пирамид подтверждают и биография Сполдинга на сайте SABR, и историки турне.
После игры вся компания забралась на Сфинкса и сфотографировалась прямо на нём. Сполдинг с удовольствием добавил, что это привело в ужас почитателей фараонов. Снимок игроков на Сфинксе сохранился до сих пор.
Дальше были Неаполь «в тени Везувия», Рим, где играли в садах виллы Боргезе, Флоренция, Париж, Лондон, Глазго, Белфаст, Дублин. В апреле 1889 года команды вернулись в Америку, где их встречали банкетами в Нью-Йорке, Филадельфии и Чикаго.
Сделать бейсбол мировой игрой турне так и не удалось: в большинстве стран, где побывали американцы, давно царили крикет, футбол и регби.
Мяч для новой игры
В 1891 году преподаватель физкультуры Джеймс Нейсмит придумал баскетбол. Играли сначала футбольным мячом. По версии самой компании Spalding, в 1894 году Нейсмит попросил фирму Сполдинга сделать специальный мяч для новой игры. Так появился первый баскетбольный мяч, а в правилах потом записали, что официальным считается мяч «А. Г. Сполдинг и братья».
Бейсбольный мяч Сполдинга оставался официальным мячом высшей лиги очень долго. Компания выпускала его до сезона 1976 года включительно, почти сто лет. А с 1983 года баскетбольный мяч Spalding почти четыре десятилетия был официальным мячом НБА. Именно поэтому сегодня эта фамилия у большинства людей связана не с бейсболом, а с оранжевым мячом.
Человек, который сидел на краю поля
Последние годы Сполдинг провёл в Калифорнии. В 1911 году вышла его книга «Национальная игра Америки», одна из первых больших историй бейсбола, написанная человеком, который сам стоял у её начала. Именно в ней он и рассказал, как сидел мальчишкой на траве далеко за полем и не смел попроситься в игру.
Альберт Гудвилл Сполдинг умер 9 сентября 1915 года в Сан-Диего, через неделю после своего шестьдесят пятого дня рождения. В 1939 году его включили в Зал славы бейсбола.
Как питчер он, по данным английской Википедии, до сих пор держит рекорд: самый высокий процент побед в карьере среди всех, кто провёл на подаче больше двух тысяч иннингов. 251 победа при 65 поражениях.
Он пережил крах двух бакалейных лавок, нескольких страховых компаний и двух газет и сам признавался, что потерял веру в обычную коммерцию. А потом на восемьсот маминых долларов построил одну из самых известных спортивных марок в мире.
И всё началось с мяча, который однажды сам прилетел ему в руку.
