Её называли самой народной актрисой страны, и это была чистая правда. Гундареву любили не за корону кинозвезды, а за то, что в каждой её героине женщины узнавали себя: соседку, подругу, себя саму у плиты после смены. Она играла обычных, и от этого её экранные бабы становились роднее родных.
А начиналось всё в московской коммуналке на Таганке. Родители — инженеры, люди от искусства далёкие, прочили дочке строительный институт. Наташа даже готовилась поступать. Но перед самыми экзаменами свернула на другую дорогу и пошла в Щукинское училище, где в тот год на одно место претендовало двести пятьдесят человек.
Конкурс был чудовищный, а её взяли. Приёмная комиссия, говорят, между собой прозвала абитуриентку «конопатым чудом»: веснушки, широкая улыбка, и что-то такое живое, чего не сыграешь и не подделаешь. Учиться она пошла на курс, где рядом сидели Юрий Богатырёв, Константин Райкин, Наталья Варлей — компания, из которой потом выросла половина советского кино.
В 1971 году молодую актрису звали сразу в несколько театров. Она выбрала Театр имени Маяковского и осталась ему верна на всю жизнь. Ни разу не ушла, ни разу не хлопнула дверью ради громкого имени в другом месте.
Настоящий гром грянул в 1974-м. Заболела Татьяна Доронина, и роль Липочки в «Свои люди — сочтёмся» срочно отдали Гундаревой. На всё про всё — десять дней репетиций. Она вышла и сыграла так, что зал понял: родилась новая большая актриса. А через несколько лет была уже Катерина Львовна в «Леди Макбет Мценского уезда» — спектакль, который держался в афише тринадцать лет подряд.
Кино влюбилось в неё мгновенно. «Сладкая женщина» принесла звание лучшей актрисы года по опросу журнала «Советский экран». В «Осеннем марафоне» она в свои тридцать с небольшим сыграла усталую, стареющую жену — и сыграла так, что зрители старше её самой верили каждой морщинке, которой ещё и не было. Потом были «Хозяйка детского дома», «Одиноким предоставляется общежитие» с её свахой Верой, «Зимний вечер в Гаграх». А в 1991-м — «Ника» за роль в драме «Собачий пир».
Личная жизнь у народной любимицы складывалась не так гладко, как экранная судьба. Замужем Наталья Георгиевна была трижды. Первым мужем стал режиссёр Леонид Хейфец, старше её на четырнадцать лет; вторым — актёр Виктор Корешков, и этот брак оба потом честно называли ошибкой, будто продолжили играть на сцене чувства, которых в жизни не хватило.
А настоящее, тихое, выстраданное счастье пришло к ней в 1986 году, когда она вышла замуж за актёра своего же театра — Михаила Филиппова. Детей у пары так и не появилось. Зато был он, единственный, кто останется рядом до самого конца, — и в свете софитов, и потом, в темноте больничных палат.
Беда подступала исподволь. Как пишут СМИ, актриса много курила и годами боролась с высоким давлением; несколько раз из-за этого переносили спектакли. В 1986-м она, страстная автомобилистка, попала в тяжёлую аварию и почти год приходила в себя. Организм был крепкий, воля — железная, и каждый раз она поднималась и возвращалась на сцену.
Но летом 2001 года случилось то, после чего жизнь раскололась надвое. Стояла аномальная жара. Гундарева была на даче в Подмосковье, и в ночь на девятнадцатое июля её увезли в больницу. Двадцать первого она впала в кому. Врачи констатировали обширный инсульт.
Она выкарабкалась и оттуда. К первому августа пришла в себя, а потом заново — как маленькая — училась держать ложку, вставать, идти. Год реабилитации, каждый шаг с боем. Она строила планы вернуться на сцену и даже занялась благотворительностью, помогая тем, кто, как и она, вытаскивал себя из этой ямы.
Судьба отпустила ей совсем немного. Летом 2002-го, как пишут близкие, здоровье снова покатилось вниз — второй удар, инвалидное кресло. А в декабре она неудачно упала на прогулке, сильно ударилась затылком, и после этого уже не поднялась.
Пятнадцатого мая 2005 года Натальи Георгиевны не стало. Её везли в клинику, и она ушла по дороге — от повторного инсульта. Ей было всего пятьдесят шесть. Восемнадцатого мая её проводили на Троекуровское кладбище, и людей пришло столько, будто прощались с родным человеком в каждой семье.
Михаил Филиппов позже написал о ней целую книгу и назвал её просто — «Наташа». А ей самой принадлежат слова, в которых вся её жизнь и весь её характер: счастье надо выстрадать. Она своё — выстрадала. И оставила нам полтора десятка ролей, за которые её будут помнить, пока в стране включают старое кино.
