Долина Арахура, Западное побережье Южного острова Новой Зеландии. Место, куда не ведёт ни одна нормальная дорога. Река, валуны, буш, горы, и на много километров вокруг ни одного человека. Сюда в конце марта пришла Джессика Джонстон. С ней была Молли, четырёхлетняя бордер-колли.
Двадцать четвёртое марта, вторник. Они шли по верху, вдоль реки, где-то в районе хижины Кэмпбелл-Бив. Молли, как все колли, бежала чуть впереди и чуть в стороне, оглядываясь на хозяйку каждые несколько шагов. Так они и двигались.
А потом Джессика оступилась.
Она сорвалась там, где река уходит вниз пятидесятипятиметровым водопадом. Пятьдесят пять метров. Восемнадцатиэтажный дом.
Сразу скажем главное, чтобы вы читали дальше спокойно: она выжила. Ушибы, порезы, сильный шок, но ни одного перелома. Врачи потом сами не могли объяснить, как такое возможно.
Только вот в первую минуту внизу об этом никто не знал. Джессика лежала у подножия водопада, оглушённая, мокрая, и над ней стоял тот самый ровный белый гул падающей воды, который забивает собой вообще все остальные звуки. Она дотянулась до персонального аварийного маяка и нажала кнопку.
Дальше всё было быстро. Сигнал, координаты, вертолёт, носилки, госпиталь Греймута.
И вот тут в этой истории появляется дыра, из-за которой она вообще стала историей.
Молли осталась там.
Собаку не нашли. Её просто не было видно, когда спасатели забирали Джессику, а ждать в такой ситуации никто не станет: у человека шок, до темноты считаные часы, и вертолёт уходит. Джессику подняли в воздух над той самой долиной, и она смотрела вниз, в буш, где остался её пёс.
В больнице ей объяснили осторожно и по-взрослому. Дикая местность. Ни еды, ни укрытия. Ночи в конце марта уже холодные, река ледяная. Собака, скорее всего, побежала куда глаза глядят и потерялась в горах окончательно.
Через несколько дней такие разговоры обычно заканчиваются словами «мы сделали всё, что могли».
Но в Хокитика-Гордж, в получасе лёта оттуда, сидит человек по имени Мэтт Ньютон. Он владелец и пилот компании Precision Helicopters New Zealand. Мэтт узнал про случившееся и сам позвонил Джессике в больницу. Сказал, что слетает посмотрит.
Слетал. Потом ещё раз. Потом ещё.
— Мы были в этом районе три раза, искали её, и без толку, — рассказывал Ньютон.
Три вылета над одной и той же долиной. С воздуха буш выглядит как зелёный ковёр: под кронами не видно ничего, даже если там кто-то стоит и смотрит вверх. Собаку никто не заметил ни разу.
К этому моменту прошла почти неделя. Арифметика была понятна всем. Семь суток без еды, семь холодных ночей, ледяная вода, и вокруг ни одной причины надеяться.
Всем, кроме дочери пилота.
Лили Ньютон тоже летает в семейной компании. Она смотрела на карту, на реку, на этот проклятый водопад, и упрямо стояла на своём.
— Они посмотрели немножко, но её нигде не было видно, — говорила Лили про прошлые вылеты. И добавляла то, во что к тому дню не верил почти никто: — Я вам говорю, эта собака ещё жива.
Проблема была не в вере. Проблема была в деньгах. Вертолёт жрёт топливо, час полёта стоит серьёзных денег, а искать наугад глазами по зелёному ковру бессмысленно: нужна тепловизионная камера и оператор, который умеет с ней работать. Семья Ньютонов открыла сбор. Попросили две тысячи четыреста новозеландских долларов, чтобы хватило на несколько часов.
Незнакомые люди прислали одиннадцать с половиной тысяч.
Почти в пять раз больше запрошенного. За собаку, которую они никогда не видели, женщины, с которой не знакомы, в долине, где не бывали. Этих денег хватало на три полноценных часа полёта с тепловизором.
Во вторник, ровно через неделю после падения, вертолёт снова поднялся в воздух над Арахурой.
На борту в этот раз собралась целая команда. Мэтт Ньютон за штурвалом. Джорджина Дю Вэл, специалист по тепловизионной съёмке, с камерой. Уэйн Холмс из спасательного отряда Метвена. Дэйсон Блисс. Ветеринарная медсестра. И ещё один пассажир, четвероногий: пёс по кличке Бинго. Его взяли на случай, если Молли найдётся, но не захочет подходить к чужим людям. Своего собрата собака подпустит скорее.
Пошли вверх по реке. Медленно, низко, читая долину не глазами, а экраном.
Тепловизор не смотрит на цвет и не путается в тенях. Ему всё равно, зелёный там папоротник или серый камень. Он видит только тепло. Ущелье у подножия водопада всё в мокрых валунах и глубокой тени, и для обычного глаза оно однородное серо-зелёное месиво. А для камеры любое живое тело в этом месиве светится.
Мэтт вёл машину вдоль русла к самому водопаду. К той точке, где неделю назад упала Джессика.
— Мы сорвали джекпот примерно за час, — сказал он потом.
Джорджина смотрела в экран, когда в кадр вползло подножие водопада.
— Я заметила её камерой. Маленькая белая горячая точка, — вспоминала Дю Вэл. — Приблизила, а она у подножия водопада.
Молли была там.
Не в горах. Не в трёх долинах отсюда. Не там, куда бежит обезумевшая от страха собака. В нескольких метрах от того самого места, куда упала её хозяйка.
— Мы шли вверх по реке и увидели собаку на тепловизоре, а потом уже разглядели её глазами, — рассказывал Ньютон.
Она не ушла. Семь дней и семь ночей она просидела у подножия водопада, ровно там, где в последний раз видела Джессику. Смотрела вверх, на воду. Ждала, что хозяйка спустится обратно.
— За семь дней она, получается, ни разу не сдвинулась с места, — сказала потом Лили Ньютон.
Вертолёт снизился настолько, что один из волонтёров смог спрыгнуть на камни. Молли была мокрая, взъерошенная, голодная. И, к общему изумлению, целая. Ветеринарная медсестра осмотрела её прямо там и не нашла ничего страшного. Для собаки, которая неделю прожила в диком буше без еды, состояние оказалось на удивление приличным.
Бинго, кстати, свою работу выполнил. Хотя, похоже, Молли и без него всё поняла.
— Она, по-моему, соображала, чем мы тут заняты, — сказал Ньютон. — Вела себя отлично.
Её подняли на борт. Она не вырывалась и не паниковала. Просто позволила себя увезти, будто именно этого и дожидалась всю неделю.
А через несколько часов Молли привезли к Джессике, которая всё ещё приходила в себя после падения.
Джессика написала об этом коротко и очень по-новозеландски, без единого лишнего слова:
«Неделька выдалась чертовски тяжёлой. Но раз мы обе дома, запишу это приключение в список».
И дальше начинается то, что в этой истории почему-то трогает сильнее всего.
Молли не выла, не жалась и не отходила от хозяйки ни на шаг, как положено спасённой собаке из трогательного ролика.
— Ей хотелось только одного: играть с камешком и мячиком, — рассказала Лили Ньютон.
Вот и всё. Неделя у подножия водопада, холодные ночи, голод, шум воды над головой. И как только этот кошмар кончился, единственное, чего собака хотела от жизни, это чтобы ей кинули камешек.
Если задуматься, вся история держится на нескольких упрямых людях, каждый из которых сделал больше, чем был должен. Пилот, который сам позвонил в больницу незнакомой женщине. Его дочь, которая на седьмой день продолжала твердить «она жива». Сотни незнакомцев, которые скинулись на топливо. Женщина с тепловизором, разглядевшая белую точку в мокром ущелье.
И собака, которая просто села и стала ждать.
Никто из людей не мог знать наверняка, что Молли ещё жива. Они просто отказались считать иначе.
А Молли, если разобраться, поступила точно так же. Она не знала, что за ней прилетят. Она сидела у подножия водопада, потому что в последний раз видела здесь хозяйку, и другого плана у неё не было.
Семь дней спустя оказалось, что план был правильный.
