Валентин Гафт вошёл в народную память сразу с двух сторон.
С одной — председатель гаражного кооператива из «Гаража», полковник из «О бедном гусаре замолвите слово», дворецкий Брассет из «Здравствуйте, я ваша тётя!», Воланд в «Мастере и Маргарите».
С другой — эпиграммы.
Он писал их всю жизнь: на актёров, режиссёров, коллег по «Современнику», на людей, с которыми играл в одном спектакле накануне.
Четыре строчки — и человек описан целиком, вместе со всем, что он о себе думает.
Многие обижались. Некоторые не разговаривали годами.
И почти все потом спрашивали: «А про меня написал?»
Потому что не попасть в этот список означало, что тебя не заметили.
Сборники его стихов и эпиграмм выходили с 1990-х по 2000-е, и раскупались они лучше многих романов.
А начиналось всё с человека, который стоял у дверей Школы-студии МХАТ и почти решил уйти.
Он родился 2 сентября 1935 года в Москве, в семье, к театру отношения не имевшей.
Ему был двадцать один год. Ни родни в профессии, ни знакомых, ни малейшего представления о том, как это делается.
Он посмотрел на очередь абитуриентов, послушал, как они репетируют басни, и понял, что читать ему нечего.
И тут к нему подошёл незнакомый мужчина.
Лицо этого мужчины Гафт знал очень хорошо. Его знала вся страна: он был киногероем, из тех, чьи портреты висели в клубах.
Это был Сергей Столяров.
Столяров — герой «Цирка», «Садко», «Василисы Прекрасной», один из самых узнаваемых актёров тридцатых-сороковых.
Он не преподавал в Школе-студии. Он просто оказался рядом.
Что именно он сказал перепуганному абитуриенту, Гафт потом пересказывал по-разному, но суть всегда была одна: не показывай им то, чего в тебе нет. Читай так, как ты сам это слышишь.
Совет длиной в полминуты от человека, который тебя видит первый и последний раз в жизни.
Гафт поступил. С первой попытки.
В 1957 году он окончил Школу-студию МХАТ — и вот тут началось самое трудное.
Двенадцать лет он не мог нигде задержаться.
Театр имени Моссовета. Московский драматический на Малой Бронной. Театр имени Ленинского комсомола.
Один сезон, второй, переход, снова переход.
Про такие биографии обычно пишут «искал себя». На деле это выглядит куда прозаичнее: человек к тридцати с лишним годам не имеет ни постоянной сцены, ни своих ролей, ни репутации, и каждый новый главреж смотрит на него как на чужого.
В 1969 году его взял к себе «Современник».
Ему было тридцать четыре. И он остался там до конца жизни — больше полувека.
Кино пришло ещё позже.
По-настоящему страна узнала его в семидесятые: Брассет в 1975-м, Сидорин в «Гараже» в 1979-м, полковник в «О бедном гусаре замолвите слово» в 1980-м.
Все три роли — на разных этажах: слуга, чиновник, офицер. И везде одна и та же гафтовская интонация, которую ни с кем не спутать.
Он умел играть человека, который знает про себя что-то нехорошее и держит это при себе.
В 1994-м он сыграл Воланда.
Дальше про эпиграммы стоит сказать честно.
Они были не всегда добрыми. Иногда — очень злыми. Гафт и сам это признавал и с годами жалел о некоторых.
Он говорил, что писал их не для того, чтобы обидеть, а потому что не мог иначе: рифма приходила сама и была точнее, чем всё, что он мог сказать в лицо.
В этом, наверное, и был весь Гафт: человек, который на сцене играл сдержанность, а в тетради писал то, что думает.
Личная жизнь у него была длинной и непростой. Два брака — с Еленой Изергиной и Инной Елисеевой.
А в 1996 году он женился на Ольге Остроумовой, и этот брак стал последним и, по общему мнению всех, кто их знал, самым спокойным.
Валентина Иосифовича Гафта не стало 12 декабря 2020 года. Ему было восемьдесят пять.
Тот случай у дверей Школы-студии он вспоминал до конца.
Не потому, что без Столярова не поступил бы — может, и поступил бы.
А потому, что первый человек, который в него поверил, вообще не был обязан этого делать. Он просто шёл мимо.
