Вениамин Смехов родился 10 августа 1940 года в Москве.
В 1957-м поступил в Щукинское училище, на курс Владимира Этуша. Выпустился в 1961-м.
Дальше по советским правилам полагалось распределение.
Смехова отправили в Куйбышев.
Он отработал там ровно год — день в день, ни неделей больше.
И вернулся в Москву. Без ролей, без имени, без приглашений.
Молодой актёр, который в столице никому не нужен, — история настолько обычная, что о ней даже не рассказывают.
В ноябре 1962 года его взяли в Московский театр драмы и комедии.
Это был тихий театр на окраине центра, из тех, мимо которых ходят годами и не замечают вывеску. Полупустые залы, добротные скучные спектакли, никакой славы.
Смехов ходил туда на работу, играл что дают и, судя по всему, не ждал ничего особенного.
Так прошёл ещё год.
А в январе 1964-го в этот театр пришёл новый главный режиссёр.
Его звали Юрий Любимов.
Через несколько лет тот же самый адрес будут называть коротко и без уточнений — Таганка. За билетами будут занимать очередь с ночи. Спектакли будут закрывать и открывать заново. Актёров этого театра будет знать вся страна.
Смехов оказался внутри всего этого не потому, что был выбран, а потому, что просто там работал.
Иногда судьба выглядит именно так: человек год ходит на скучную службу, а потом службу переименовывают в легенду.
Тридцать с лишним лет он проработал на этой сцене — с перерывом на «Современник» в 1985–1987 годах и возвращением обратно.
Главная его театральная роль — Воланд.
Премьера любимовского «Мастера и Маргариты» состоялась в 1977 году, и попасть на неё было почти невозможно.
Смехов играл дьявола так, как играют усталого чиновника высокого ранга: спокойно, вежливо и без единого лишнего движения.
Именно с этой сдержанностью связано и то, за что его любит вся страна.
В 1978 году сняли «Д’Артаньяна и трёх мушкетёров». На экраны фильм вышел под конец 1979-го, между Новым годом и школьными каникулами, и попал ровно туда, куда нужно.
Смехову было тридцать восемь. Атос.
Из четвёрки он был самым молчаливым. Д’Артаньян суетился, Портос гремел, Арамис хитрил.
Атос стоял.
Он почти ничего не делал в кадре — и на нём держалась половина картины.
Мальчишки во дворах играли в мушкетёров, и Атосом хотели быть все, потому что Атос — это тот, кто не бегает.
Он снялся во всех продолжениях. И следующие сорок лет на улице к нему подходили именно с этим словом.
Смехов на это не обижался никогда, и вот доказательство: в 1999 году он выпустил книгу и назвал её «Когда я был Атосом».
Честнее названия для актёрских мемуаров, наверное, не придумать.
Вообще писал он много и хорошо — больше десяти книг, среди них «Та Таганка» 2008 года, одна из самых подробных хроник того театра изнутри.
С 1990 года он ставит сам: драматические спектакли, оперы, телепостановки — в России и за границей.
Так что человек, которого страна помнит молчаливым мушкетёром, на самом деле оказался самым разговорчивым из всей четвёрки.
Просто говорить он предпочитает на бумаге.
И если сложить всю его биографию в одну линию, получится довольно утешительная штука.
Год в Куйбышеве. Возвращение ни с чем. Незаметный театр, куда взяли, потому что больше некуда.
А потом — Таганка, Воланд, Атос и десять книг.
Иногда стоит просто дождаться января.
