Заказ приходил каждое утро в одно и то же время: 6:10, улица Заводская, семь, первый подъезд.
В диспетчерской его знали все. Молодым объясняли коротко: приедешь, постоишь пять минут, никто не выйдет, поездка закроется сама. Деньги на счету, вопросов не задавай.
Костя проработал в смене четыре месяца и все четыре месяца думал об этом заказе.
— Люба, ну хоть ты скажи, — сказал он однажды диспетчеру. — Кто это?
— Пётр Сергеевич, — ответила Люба, не поднимая глаз от экрана. — Одиннадцатый год ездит. Точнее, не ездит.
— Может, он забыл отменить?
— Одиннадцать лет забывал?
В то утро Костя приехал раньше, в 6:04. Заглушил мотор, посидел, посмотрел на второй этаж. В крайнем окне горел свет.
Он поднялся и позвонил.
Дверь открыл невысокий старик, седой, в наглаженной рубашке, застёгнутой на все пуговицы. Из квартиры пахло валерьянкой и жареным хлебом.
— Я ваш водитель, — сказал Костя. — Простите. Просто хочу понять. Вы вообще куда-нибудь ездите?
— Я никуда не езжу, — ответил Пётр Сергеевич. — Машина не для меня. Вы вниз посмотрите, на остановку.
Костя спустился и посмотрел.
На остановке напротив дома стояла женщина в рабочей куртке, лет пятидесяти, с сумкой на плече. Она переминалась с ноги на ногу и смотрела в сторону, откуда должен был прийти автобус.
— Садитесь, — сказал ей Костя. — За вас уплачено.
Женщина не удивилась.
— На хлебозавод, — сказала она, устраиваясь на заднем сиденье. — Спасибо, сынок. Я думала, сегодня не будет.
Всю дорогу она молчала, а на проходной обернулась.
— Ты передай ему спасибо, — попросила она. — Я его не знаю, но передай.
Историю Косте потом рассказала Люба, когда он вернулся в диспетчерскую и сел напротив неё, не сняв куртку.
Жену Петра Сергеевича звали Вера. Она тридцать лет проработала на том самом хлебозаводе и тридцать лет уезжала туда с остановки напротив дома. Первая смена начиналась в семь, автобус ходил как придётся, а зимой не ходил вовсе.
В ту зиму она простояла на остановке сорок минут. Потом было воспаление лёгких, потом больница, потом всё пошло не так, как обещали врачи.
После похорон Пётр Сергеевич пришёл в диспетчерскую пешком.
Он положил на стол деньги и попросил странного: пусть каждое утро в 6:10 к их дому приезжает машина. И пусть её отдают тому, кто в это время стоит на остановке.
— Мне сказали, так нельзя, — рассказывала Люба. — Нету у нас такой услуги. А он говорит: тогда пусть будет заказ на мой адрес, а водитель сам разберётся.
Первый месяц он оплатил вперёд. Потом продлил.
Одиннадцать лет из его пенсии уходила эта поездка. Он не сокращал её ни разу, даже когда лежал в больнице: звонил и просил не отменять.
Люди на остановке менялись. Уборщицы, сторожа, медсёстры с ночной, студенты, кондуктор из соседнего дома. Никто из них не знал, кому говорить спасибо, потому что старик не выходил.
— А почему он сам-то не спустится? — спросил Костя.
Люба пожала плечами.
— Один раз спросила. Он сказал: тогда получится, что я это делаю ради того, чтобы меня благодарили.
С того утра Костя стал приезжать не в 6:10, а в 6:05.
Он выходил из машины, поднимал голову и махал рукой окну на втором этаже. Свет в окне всегда горел.
Иногда занавеска отодвигалась.
Один раз, уже весной, Пётр Сергеевич спустился сам. Постоял у подъезда, посмотрел, как женщина с сумкой садится в машину, и ушёл обратно, ничего не сказав.
А Костя, отъезжая, увидел в зеркале, что старик всё ещё стоит на крыльце и смотрит вслед.
История основана на реальных жизненных ситуациях. Имена, места и детали изменены.
