Максим Венгеров родился 20 августа 1974 года в Челябинске. Совсем маленьким его перевезли в Новосибирск, и настоящее детство прошло уже там.
Дом был музыкальный, но не богемный.
Мать, Лариса Борисовна, руководила хором в детском доме. Работа, о которой обычно не рассказывают в интервью: разновозрастные дети, у которых нет родителей, и женщина, которая учит их петь вместе и слушать соседа.
Позже она стала директором музыкальной школы.
Отец, Александр Венгеров, играл на гобое в Новосибирском филармоническом оркестре.
Гобой — инструмент неблагодарный. По нему настраивается весь оркестр, его слышно в любой паузе, и любая нечистая нота на нём заметна сразу.
То есть отец каждый вечер уходил на работу, где нельзя ошибаться, а мать каждое утро уходила туда, где детей больше, чем взрослых.
Скрипку сыну дали в пять лет.
Педагог — Галина Степановна Турчанинова. Она вела совсем маленьких, тех, кому смычок ещё великоват.
Пятилетний скрипач — это не про талант и не про вдохновение. Это про то, что каждый день надо стоять с инструментом, а инструмент неудобный: плечо задрано, шея зажата, левая рука вывернута, и первые месяцы звук у всех одинаково скрипучий.
В 1981 году семилетнего мальчика повезли в Москву, в Центральную музыкальную школу.
ЦМШ — это не кружок и не «музыкалка во дворе». Туда везут детей со всей страны, там учатся те, кого уже назвали одарёнными, и там же выясняется, что одарённых вокруг полный коридор.
В конце 1983-го он вернулся в Новосибирск и начал заниматься у Захара Брона.
Брон — фамилия, которую в мире скрипки знают все. Через его класс прошли музыканты, которые потом собирали залы по всему свету, а метод у него был жёсткий: много часов, никаких скидок на возраст.
Мальчику было девять.
А в 1984 году он поехал на Международный конкурс молодых скрипачей имени Генрика Венявского и Кароля Липиньского и взял там первый приз.
Ему было десять лет.
Что такое конкурс для десятилетнего, объяснять долго не надо. Чужой зал, чужой рояль, жюри в первом ряду, программа, которую надо сыграть наизусть и без права переиграть. Взрослые музыканты от этого не спят ночами.
Дальше начинается самое интересное, потому что «вундеркинд взял детский конкурс» — история частая. Продолжение у неё бывает всякое, и до взрослой сцены доходят далеко не все.
Венгеров не ушёл.
В 1989 году он уехал в Любек — вслед за своим педагогом. Брон перебрался преподавать в Германию, и ученик поехал за ним.
Подросток, чужая страна, чужой язык и скрипка как единственная понятная вещь в чемодане.
Через год он вышел на конкурс имени Карла Флеша в Лондоне.
Это уже не детское соревнование. Конкурс Флеша — взрослый международный турнир, куда приезжают выпускники консерваторий и молодые концертирующие музыканты.
Он выиграл первую премию. И приз зрительских симпатий заодно.
Ему тогда не исполнилось и семнадцати.
В 1990 году он получил израильское гражданство. Дальше пошли залы, оркестры и записи, которые уже никто не подписывал словом «юный».
В 1998 году на аукционе Christie’s ушла с молотка скрипка Страдивари «ex-Kreutzer» конца 1727 года. Цена — 947 500 фунтов стерлингов. Играет на ней Венгеров.
Цифра выглядит дико, пока не вспомнишь, что инструменту почти триста лет и что таких по миру считаные штуки. Для скрипача это не роскошь, а рабочий инструмент, и звучит он не так, как любой новый.
В начале двухтысячных он получил Grammy в номинации «Лучший инструментальный солист с оркестром».
А в 2008 году всё остановилось.
Венгеров объявил перерыв: проблемы с рукой. Для скрипача это приговор без обжалования, потому что руку нельзя заменить, отложить или переучить.
Ему было тридцать четыре года, и вся его жизнь с пяти лет была построена на этой руке.
Он занялся дирижированием.
Учился у Ваги Папяна, советовался с Валерием Гергиевым и Владимиром Федосеевым, а с 2009 года занимался у Юрия Симонова.
Со стороны это выглядело как запасной аэродром. На деле человек, у которого отняли инструмент, встал перед целым оркестром и учился новому делу с нуля, как когда-то смычку.
На сцену со скрипкой он вернулся в 2011 году.
Три года паузы для солиста такого уровня — это очень много. Публика забывает, афиши расписаны на сезоны вперёд, а руки приходится возвращать в форму заново, с гамм.
Он вернулся.
Дальше — концерты, мастер-классы, педагогика. В 2020-м его избрали почётным профессором Петербургской консерватории.
И вот что стоит удержать из этой биографии.
Начиналась она не с гения и не с чуда. Начиналась она с хора в детском доме, с гобоя в оркестровой яме и с пятилетнего мальчика, которому дали инструмент, на котором сначала получается только скрип.
Всё остальное он доиграл сам.
