Билет в театр стоил денег. Денег у красноярского подростка не было. А ходить хотелось каждый вечер.
Много лет спустя, уже народным артистом СССР, Иннокентий Смоктуновский признался в одном из интервью, как решал эту задачу: научился подделывать театральные билеты.
Тот самый Смоктуновский, которого называли первым интеллектуальным актёром советского кино. Гамлет, князь Мышкин, Деточкин. Начиналась его дорога к сцене именно так: с поддельного билета на галёрку.
Голодное сибирское детство
Родился он 28 марта 1925 года в деревне Татьяновка, нынешней Томской области. В семье Смоктуновичей было шестеро детей, Кеша был вторым.
Сам он потом рассказывал про прадеда: «Он служил егерем в Беловежской пуще и в 1861 году убил зубра. Кто-то „настучал“, и его сослали в Сибирь — вместе со всей семьёй». Так Смоктуновичи и оказались в Сибири.
В 1929 году, спасаясь от голода, семья ушла из деревни. Сначала в Томск, потом в Красноярск, где жила сестра отца, Надежда Петровна. Своих детей у неё не было. В голодном 1932 году она взяла к себе на воспитание Кешу и его брата Володю.
Брат вскоре умер. Кеше приходилось выживать как умел, и сытым это детство не назовёшь.
Отец, человек недюжинной силы, работал грузчиком в красноярском порту.
Выгнали после первого спектакля
В шестом классе Кеша записался в школьный драмкружок. Вёл его актёр по фамилии Синицын. Мальчику доверили роль Ломова в чеховском «Предложении», того самого нервного жениха, который ссорится с невестой из-за Воловьих Лужков.
Первый публичный показ стал для него и последним. После премьеры из кружка его выгнали.
Казалось бы, на этом всё и могло закончиться.
Но в четырнадцать лет он впервые попал в настоящий театр, Красноярский драматический имени Пушкина. Спектакль, как он сам признавал позже, был так себе. Только для мальчишки это ничего не меняло.
«Сейчас уже я понимаю, что это было просто дурно по вкусу, но тогда вышел потрясённый… Должно быть, я был очень добрым зрителем или во мне уже тогда заговорило нутро: попал домой», — вспоминал Смоктуновский.
Попал домой. Так он это и почувствовал.
Киномеханик и статист
Летом сорок первого началась война. Отец ушёл на фронт и в августе 1942 года пропал без вести. Позже выяснилось, что он погиб.
Шестнадцатилетний Кеша стал помогать семье. Окончил фельдшерско-акушерское училище, потом курсы киномехаников. В 1942 году крутил кино в воинской части, стоявшей в Красноярске, и в госпитале при ней.
В том же году он устроился статистом в тот самый Красноярский драматический. Статист выходит на сцену без слов: постоять в толпе, пройти с подносом, изобразить гостя на балу. Платили за это копейки.
Зато можно было быть рядом с театром. Хотя смотреть спектакли из зала хотелось всё равно, а покупать билет каждый вечер было не на что.
Вот тогда он и научился их подделывать. Сам признавался: жить без театра он уже не мог.
Связной без офицерских погон
В январе 1943 года семнадцатилетнего Смоктуновского призвали в армию и отправили в пехотное училище в Ачинске. Доучиться не дали: в августе его срочно, без офицерского звания, рядовым отправили на фронт.
Он стал связным при штабе гвардейского стрелкового полка и прошёл Курскую дугу. Под огнём противника носил боевые донесения в штаб дивизии. За это его представили к медали «За отвагу».
Вручить её тогда не успели. В декабре 1943 года он попал в плен.
Месяц в лагерях для военнопленных. А 7 января 1944 года он бежал. Обессилевшего солдата целый месяц прятала у себя в доме местная семья, рискуя собственной жизнью. Связь с этими людьми он сохранил до конца своих дней.
Потом был партизанский отряд, потом снова армия. Гвардии младший сержант Смоктуновский командовал отделением автоматчиков, освобождал Варшаву. В январе 1945 года его отделение одним из первых ворвалось в траншеи противника, и за этот бой он получил вторую медаль «За отвагу».
Войну он закончил в немецком городке Гревесмюлен. Ему было двадцать.

«Минус тридцать девять» и Норильск
Осенью 1945 года он демобилизовался и вернулся в Красноярск. Думал поступать в лесотехнический институт. Но старый приятель по тому самому школьному драмкружку сказал, что при театре открылась студия, и пообещал: «Будем вести лёгкую, приятную, весёлую, беззаботную жизнь».
Через тридцать лет, в зените славы, Смоктуновский ответил на это так: «Было в моей жизни много всякого: и плохого и прекрасного. Одного только не было и, наверное, никогда не будет — лёгкости и беззаботности».
Плен ему припомнили. Как «неблагонадёжный», он получил так называемый «минус 39», запрет жить в тридцати девяти крупнейших городах страны.
И он поехал туда, дальше которого не ссылали. С 1946 по 1951 год Смоктуновский играл на сцене Заполярного театра драмы в Норильске. Труппа там состояла в основном из заключённых Норильлага. Среди них был Георгий Жжёнов.
Там же, по требованию директора театра, Смоктунович стал Смоктуновским.
Весной 1951 года он заболел цингой, и север пришлось оставить. Потом были Грозный, Махачкала, Сталинград. Он дважды сыграл Хлестакова. Римма Маркова, видевшая эту работу, потом говорила: «Жаль, что позже Смоктуновский практически не играл комедийные роли, он мог делать это блистательно».
Фиалки в пошивочном цехе
В 1955 году он приехал покорять Москву. Москва покоряться не спешила: театры отказывали один за другим. Его взяли внештатно, с оплатой за выход, в Театр имени Ленинского комсомола.
Ролей там почти не было. Зато была художница по костюмам из пошивочного цеха, Суламифь Кушнир.
«Папа приходил к маме в пошивочный цех и приносил ей небольшие букетики фиалок или подснежников», — рассказывала много лет спустя их дочь Мария.
Они прожили вместе всю жизнь. Актёр Всеволод Ларионов говорил о Суламифи Михайловне, что она его «воспитала и стала на всю жизнь и женой, и матерью».
«Мама очень поддерживала папу, а ему была очень важна её вера в него», — вспоминала Мария Смоктуновская.
Вера оказалась не напрасной. 31 декабря 1957 года в ленинградском БДТ состоялась премьера «Идиота» Товстоногова, и Смоктуновский, как потом писали, проснулся знаменитым. На его князя Мышкина съезжались со всего Советского Союза.
Гамлет, Деточкин и Людовик
Дальше была слава, которая не отпускала его до конца. Илья Куликов в «Девяти днях одного года» Михаила Ромма. Гамлет у Григория Козинцева. Юрий Деточкин в «Берегись автомобиля» Эльдара Рязанова, честный угонщик машин, который в самодеятельном театре тоже играл Гамлета, только плохо. Пётр Ильич Чайковский у Игоря Таланкина, сценарий писали специально под него. Порфирий Петрович в «Преступлении и наказании».
В 1976 году Олег Ефремов позвал его во МХАТ. С Ефремовым они впервые встретились на экране ещё в «Берегись автомобиля»: Деточкин и его друг-следователь Подберёзовиков. Через двадцать с лишним лет на сцене МХАТа эта пара снова играла вместе. В булгаковской «Кабале святош» Ефремов был Мольером, Смоктуновский был королём Людовиком XIV.
Именно этот спектакль и стал местом встречи с прошлым.
Медаль на королевском камзоле
В 1992 году, через сорок девять лет после того, как связной гвардейского полка носил под огнём донесения в штаб, медаль «За отвагу» наконец нашла своего хозяина.
Вручали её на сцене МХАТа, сразу после спектакля. Смоктуновский даже не успел переодеться.
«Ему прикололи медаль прямо на камзол короля Людовика XIV», — рассказывала дочь актёра Мария.
Получилась картина, какую не придумаешь нарочно: французский король в парике и кружевах, а на груди у него солдатская медаль за сорок третий год. Мальчишка, который подделывал билеты на галёрку, бывший связной и бывший пленный стоял на главной сцене страны.
О войне дома он рассказывал без пафоса. «Вот так он рассказывал нам об ужасах войны, всегда мечтал, чтобы её больше никогда не было», — вспоминала дочь.
Иннокентия Смоктуновского не стало летом 1994 года. Ему было шестьдесят девять.
Того спектакля из красноярского детства, «дурного по вкусу», давно никто не помнит. А вот слова, которыми он его описал, хочется повторить ещё раз. Он вышел из зала и понял: попал домой.
И, судя по всему, так оттуда и не ушёл.






