Мгер Мкртчян родился 4 июля 1930 года в Ленинакане, нынешнем Гюмри. Дома его звали Мгером, в документах он был Фрунзе, а для всей страны потом стал просто Фрунзиком.
Город стоял на текстильном комбинате. Там работали и его родители, простые люди без всякого отношения к искусству. Мать, Санам, мыла посуду в столовой. Детей в семье было несколько, денег мало, и про театр в доме Мкртчянов никто не думал.
Сам Фрунзик рос мальчишкой, которого легко обидеть. Младший брат Альберт, ставший потом режиссёром, рассказывал о нём без прикрас: «В детстве Фрунзик был беспомощным, над ним все смеялись, он был худой, с большим носом». Во дворе к нему так и приклеилось прозвище: Нос.
Он хорошо рисовал, но учёба не задалась. По рассказам, школу он оставил рано и успел поработать учеником сапожника, мастером кукол и закройщиком. Город жил тяжело, шла война, и подростки в Ленинакане взрослели быстро.
Было у него одно место, где никто не дразнил. Будка киномеханика в Доме культуры текстильного комбината. Он просиживал там целыми днями: тесная комнатка, стрекот проектора, луч света над головами зрителей и чужая жизнь на экране. В 1945 году, в пятнадцать лет, он стал там помощником киномеханика.
Тот самый киномеханик и сделал для него, пожалуй, главное в жизни. Он отвёл парнишку в театральную студию. Там же, при клубе, работал самодеятельный драмкружок, и худого носатого подростка взяли.
Вскоре ему доверили первую роль. Совсем крошечную: выйти на сцену и произнести одну-единственную фразу: «Вам письмо от князя!»
Он вышел.
И зал засмеялся. Как рассказывают биографы, люди начали хохотать, едва он появился из-за кулис, ещё до того, как прозвучала реплика. Всё детство он слышал этот смех во дворе, и вот теперь он догнал его на сцене.
Другой на его месте растерялся бы. Мкртчян посмотрел в зал и выдал от себя, вне всякого текста: «Знаете, сами передавайте князю это письмо, мне некогда, у меня дела».
И, не дожидаясь ответа, развернулся и убежал за кулисы. Там тоже смеялись, и это было обиднее всего.
Он расстроился всерьёз. Решил, что опозорился. И только потом, остыв, понял простую вещь, которая определила всю его дальнейшую жизнь: смех в зале значит, что сыграл хорошо. Из Дома культуры он, по рассказам, уходил уже с твёрдым решением. Без театра жить он не сможет.
Много лет спустя он скажет об этом совсем просто: «Я стал комиком потому, что мечтал об этом с детства».

Дальше пошла настоящая учёба. В 1945–1946 годах он занимался в студии при Ленинаканском театре имени Асканаза Мравяна, а с 1947-го стал актёром этого театра. Парень из кинобудки играл на профессиональной сцене родного города.
Потом был Ереван, художественно-театральный институт, курс Вагарша Вагаршяна. Учился он так, что столичный театр заметил его раньше диплома. «Будучи студентом второго курса театрального института, он получил приглашение в Театр им. Сундукяна», — вспоминал брат Альберт.
Пригласили его на роль Эзопа, и не в студенческий спектакль, а в главный драматический театр республики. По рассказам, играть Эзопа он должен был в очередь со своим педагогом. После первого же спектакля учитель поцеловал ученика и отдал роль ему насовсем.
В 1956 году Мкртчян окончил институт и сразу был принят в труппу Академического театра имени Сундукяна. В кино он к тому времени уже успел мелькнуть: в 1955-м сыграл эпизод в фильме «В поисках адресата».
Большая слава пришла через десять лет. В 1966-м Леонид Гайдай снял «Кавказскую пленницу», и Мкртчян сыграл в ней Джабраила, шофёра товарища Саахова. Роль была небольшая, а запомнила Джабраила вся страна.
Через год, в 1967-м, вышел «Треугольник», где он сыграл кузнеца Гаспара. За эту работу в 1975 году он получил Государственную премию Армянской ССР.
А в 1977-м случились сразу две картины, после которых его стали узнавать на улицах любого города Союза.
В «Солдате и слоне» он сыграл Арменака, солдата, которому поручили перегнать слона. Фильм взял первую премию Всесоюзного кинофестиваля в Ереване в 1978 году.
И «Мимино» Георгия Данелии. Шофёр Рубик Хачикян, добряк с вечно грустными глазами, который говорит «Я так думаю!» так, что спорить уже не хочется. За эту роль Мкртчян получил Государственную премию СССР. Данелия потом писал в воспоминаниях, что реплики из «Мимино» в его исполнении цитируют до сих пор, и был прав.
Кстати, сам он своим главным учителем в комедии называл Чарли Чаплина. «Чаплин для меня, как Бах в музыке — учитель человечества», — говорил Мкртчян. Чаплин тоже начинал с того, что над ним смеялись, и тоже сделал из этого профессию.
В 1984 году Фрунзик Мкртчян стал народным артистом СССР. К тому времени у него было звание народного артиста Армянской ССР и даже Грузинской ССР, которое ему присвоили в 1980-м.
Но кино он до конца жизни ставил на второе место. Его слова об этом пересказывают и сегодня: «Кино — твоя любовница, а вот театр — жена, твой дом». В восьмидесятые он затеял в Ереване собственный театр и, по воспоминаниям близких, отдавал ему все силы. Сегодня этот театр носит его имя.
Младший брат Альберт говорил о нём коротко: «Он был удивительно тонким и добрым человеком. Даже чересчур добрым».
Фрунзика Мкртчяна не стало 29 декабря 1993 года, ему было шестьдесят три. Похоронен он в Ереване, в пантеоне парка имени Комитаса.
А в родном Гюмри, бывшем Ленинакане, ему стоит памятник. В 2020 году город посмертно присвоил ему звание почётного гражданина. Того самого мальчишку, которого когда-то дразнили Носом во дворе, город считает одним из самых любимых своих земляков.
Смех, от которого он когда-то прятался в кинобудке, он сумел сделать своим. Вышел к нему лицом, ответил залу его же монетой и больше никогда от него не убегал.






