Кушинг — городок на побережье штата Мэн, где ночью не слышно ничего, кроме ветра и воды. Домов мало, соседи далеко, темнота начинается сразу за крыльцом. Хорошее место, чтобы дожить свою жизнь спокойно.
В одном из таких домов живут Уильям и Пэт Абуд. Билл и Пэт, как их зовут все вокруг. И с ними — Моджо.
Моджо — мейн-кун. Это порода, которую в интернете называют «котами-собаками»: здоровенные, лохматые, с кисточками на ушах и хвостом, которым можно подметать пол. Взрослый кот тянет на семь-восемь килограммов, а некоторые и больше. При этом характер у мейн-кунов на редкость спокойный. Они не устраивают ночных концертов, не орут под дверью, не требуют внимания скандалом. Мейн-кун обычно просто приходит и садится рядом.
Именно поэтому то, что случилось в ночь на 4 мая, стало для хозяев таким странным.
Вечер был обыкновенный. В доме гостил друг семьи, посидели, поговорили, стали расходиться. Пэт сказала, что у неё разболелась голова, и решила подняться наверх, лечь.
И тут Моджо начал кричать.
Не мяукать. Не мурлыкать в поисках еды. Кричать — низко, громко, надрывно, так, как за все годы жизни в этом доме он не кричал ни разу. Как потом рассказывали хозяева местным журналистам, Билл даже не сразу сообразил, кто издаёт этот звук.
Пэт пошла по лестнице наверх. Кот пошёл за ней. И не замолчал ни на ступеньку.
Он шёл следом и орал ей в спину.
Это стоит представить себе как следует. Ночь, тихий дом на побережье, женщина с головной болью поднимается в спальню — и за ней по лестнице идёт огромный лохматый кот и кричит не переставая. Не отстаёт. Не даёт лечь.
Билл решил спуститься и проверить, что происходит внизу.
До подвала он дошёл. А вот дальше начало происходить то, чего он никак не ожидал: перед глазами поплыло, стены перестали держаться на своих местах, он не мог сообразить, в какую сторону идти. А потом стало нечем дышать.
Друг, гостивший у них, сообразил быстрее всех. Около одиннадцати вечера он набрал 911.
Пожарные приехали с газоанализаторами. Прибор показал высокий уровень угарного газа — в источники цифру не выносили, но её хватило, чтобы дом немедленно объявили опасным и начали выводить людей.
Источник нашли в подвале. Неисправная пропановая печь.
Вот тут надо объяснить, почему всё едва не кончилось иначе.
Угарный газ не пахнет. У него нет цвета, нет вкуса, он не щиплет глаза и не заставляет закашляться. Человек не чувствует ровным счётом ничего — кроме того, что почему-то разболелась голова, потянуло в сон и стало тяжело соображать. Симптомы легко списать на усталость, на давление, на «что-то я сегодня разбитый». Люди ложатся спать. И не просыпаются.
Пэт как раз шла ложиться.
Животным в этом смысле повезло больше, чем нам, — если тут вообще уместно слово «повезло». Кот весит в разы меньше человека, дышит чаще, и на него та же концентрация действует раньше. Моджо стало плохо тогда, когда хозяева ещё считали себя здоровыми. Он не понимал, что происходит. Он просто чувствовал: что-то не так, и с этим надо немедленно что-то делать.
И сделал единственное, что было в его силах. Заорал и пошёл за хозяйкой.
Дальше работали медики.
Пэт откачивали кислородом прямо на месте — кислородная маска вытесняет угарный газ из крови, и чем раньше её надеть, тем лучше исход. Ей этого хватило.
Биллу — нет. Его увезли в больницу Pen Bay, а оттуда, когда стало ясно, насколько всё серьёзно, подняли вертолёт службы LifeFlight и переправили в Массачусетскую больницу общего профиля, в Бостон.
Там его положили в барокамеру. Если совсем просто: это герметичная капсула, где человек дышит чистым кислородом под повышенным давлением. Кислород выдавливает угарный газ из крови в несколько раз быстрее, чем обычная маска. Билл провёл в ней два с половиной часа.
Выжили все. И Билл, и Пэт, и гость, и сам Моджо.
Дом теперь оборудован детекторами угарного газа — теми самыми коробочками размером с ладонь, которые стоят недорого, вешаются на стену за десять минут и годами не подают признаков жизни. Ровно до одной ночи.
История эта разошлась по местным изданиям Мэна, а потом и дальше, и понятно почему. В ней нет ни героического сюжета, ни дрессировки, ни специально обученного животного. Есть только домашний кот, который однажды ночью повёл себя не так, как всегда, — и этого хватило.
Ему не сказали «молодец» какой-то особенной командой. Он не понял, что спас двух человек. Скорее всего, он вообще не запомнил ту ночь как что-то важное.
Просто в доме, где всё было тихо, кто-то один отказался молчать.
