Каждое воскресенье дед покупал два эскимо. Второе он не ел — клал рядом на скамейку и ждал.
Марина заметила это в июне.
Свёкор, Пётр Сергеевич, уходил из дома в половине одиннадцатого. Всегда в одно и то же время, в светлой рубашке, с мелочью в кармане брюк.
Возвращался через полтора часа.
В первый раз она увязалась за ним случайно — шла в аптеку и оказалась на той же аллее.
Киоск в старом парке, у входа со стороны трамвайного круга. Пётр Сергеевич взял два эскимо в фольге, отсчитал мелочь, забрал сдачу.
Одно развернул сразу. Второе положил на скамейку слева от себя.
И сел.
Марина остановилась за деревьями и ждала, что вот сейчас подойдёт кто-нибудь. Приятель по гаражу. Женщина. Ребёнок с самокатом.
Никто не подошёл.
Свёкор доел своё, аккуратно свернул фольгу вчетверо и сунул в карман. Посидел ещё минут пятнадцать, глядя на дорожку перед собой. Потом взял подтаявшее второе, отнёс к урне и выбросил не разворачивая.
Дома она спросила у мужа. Слава пожал плечами: отец так делает третий год, с весны после больницы, деньги свои, пусть.
— Может, поминает кого? — предположила Марина.
— Я спрашивал, — отозвался Слава, не отрываясь от розетки, которую чинил. — Он говорит: «Не твоё дело».
Марина не стала спорить. Но с того воскресенья считала.
Тринадцать раз за лето. В дождь тоже — тогда он садился под навес у эстрады и клал второе эскимо на сухую доску рядом.
В августе она спросила сама. Прямо на кухне, когда свёкор вытирал руки полотенцем после огорода.
Он положил полотенце на спинку стула и долго молчал.
— Второе не мне, — сказал наконец Пётр Сергеевич. — И не покойнику. Живому.
И назвал имя, которого Марина в этом доме не слышала ни разу.
— Кириллу.
Кирилл был внуком. Сыном старшего, Андрея, от первого брака.
Развод случился двенадцать лет назад и получился таким, после которого перестают здороваться. Бывшая невестка увезла мальчика к своей матери, сначала в область, потом в Тверь. Андрей уехал работать вахтой на север и постепенно оттуда не вернулся.
А Пётр Сергеевич до развода забирал Кирилла к себе каждые выходные.
Они ходили в этот самый парк. Брали два эскимо у этого самого киоска, садились на эту самую скамейку и ели, пока не начинало ломить зубы. Мальчику было тогда пять.
Потом всё кончилось разом. Ни адреса, ни телефона, ни «здравствуйте» в трубку.
— Я в тот год ходить перестал вообще, — сказал свёкор. — А три года назад полежал в больнице, вышел и подумал: чего я жду-то. И пошёл.
— Пап, ему сейчас семнадцать, — тихо сказала Марина. — Он мороженое, может, и не любит уже.
— Может, и не любит, — согласился Пётр Сергеевич. — Я не для него покупаю. Я для себя. Чтобы место было занято.
Марина в тот вечер долго сидела на кухне одна.
А потом сделала то, чего в этой семье не делал никто: нашла в социальной сети женщину с редкой фамилией из Твери, посмотрела список её друзей и увидела там парня в форме хоккейной школы. Скулы и брови были свёкровы.
Она написала ему сама. Коротко: есть человек, который двенадцать лет ждёт тебя в парке по воскресеньям, вот адрес и телефон, решай сам.
Ответ пришёл через одиннадцать дней.
«А он какое берёт? В шоколаде или обычное?»
Они приехали вдвоём с матерью в первое сентябрьское воскресенье. Мать осталась у ворот парка и дальше не пошла.
Пётр Сергеевич в тот день ничего не знал. Он, как всегда, отсчитал мелочь, взял два эскимо и понёс их к скамейке.
На скамейке сидел высокий парень в чёрной куртке.
Свёкор остановился шагах в трёх. Постоял. Потом подошёл и молча протянул второе эскимо — то самое, левое.
— Здравствуй, — сказал Кирилл.
— Здравствуй, — сказал Пётр Сергеевич. — Оно подтаяло немножко. Пока нёс.
Ели молча. Говорить начали минут через двадцать, и разговор был про хоккей, про тверские дороги и про то, что в парке снесли старую голубятню.
Марина видела это издалека, от аптеки, и подходить не стала.
Теперь они созваниваются по субботам, а летом Кирилл приезжает на две недели.
И только одна привычка у Петра Сергеевича осталась прежней: фольгу от своего эскимо он по-прежнему сворачивает вчетверо и кладёт в карман.
История основана на реальных жизненных ситуациях. Имена, места и детали изменены.
