Весной 1919 года в городке Херши, штат Пенсильвания, закрыли Круглый амбар. Так здесь называли опытную молочную ферму с новыми доильными машинами. Хозяин посчитал расходы и решил, что затея обходится слишком дорого. Двери заперли, а управляющий остался без работы.
Управляющему было сорок лет. Дома его ждали жена и дети, и почти каждый год их становилось на одного больше. Ни своей земли, ни сбережений, ни профессии, которую можно было бы назвать одним словом. Фермер, рыбный приказчик, рабочий, молочник.
Звали его Гарри Бёрнетт Риз. Со временем вся Америка будет знать его фамилию, хотя мало кто вспомнит его имя. Её напечатают на обёртке маленькой круглой конфеты с арахисовой пастой внутри.
Но в 1919-м до этого было далеко. Сначала ему предстояло ещё раз прогореть.
Ферма на Морозном холме
Гарри Бёрнетт Риз родился 24 мая 1879 года на ферме Фрости-Хилл, что можно перевести как «Морозный холм». Ферма стояла в округе Йорк на юге Пенсильвании, недалеко от местечка Мадди-Крик-Форкс. Хозяйство было и полевое, и молочное: коровы, сено, кукуруза, ранние подъёмы.
Родители, Аквилла Эсбери Риз-младший и Энни Белинда Манифолд, других детей не нажили. Гарри рос единственным сыном. Значит, и рабочими руками на ферме с малых лет был он сам.
Деньги он искал там, где другие видели только сырость. Подросток выкопал пруд и стал разводить лягушек. Лягушачьи лапки в ту пору охотно брали рестораны, и юный Риз продавал им свой улов. Была у него и другая страсть. Биографы пишут, что к 1898 году он играл на валторне в местных оркестрах. Парень лет девятнадцати с фермы, который днём возится с коровами и лягушками, а вечером выдувает басовые ноты на сельском празднике.
Странный набор занятий для мальчика с молочной фермы, но в нём уже виден характер: не ждать, пока заработок придёт сам, а придумать его из того, что под рукой.
1 августа 1900 года, двадцати одного года от роду, он женился. Невесту звали Бланш Эдна Хайсон, ей было около восемнадцати. Её отец, Роберт Хайсон, держал консервное дело, и этот тесть ещё не раз выручит молодую семью.
Дети пошли почти сразу. Старшая дочь, Мэри Элизабет, родилась в 1901 году. За ней ещё и ещё. Семья росла быстрее, чем доходы.
Рыба, коровы и фабричный гудок
В 1903 году Риз увёз жену и малышей далеко на юг, в Дитчли, штат Виргиния. Тесть поручил ему рыбный промысел при своём консервном заводе. Работа у воды, лодки, сети, бочки, запах рыбы, который не отстирывается. В Пенсильванию семья вернулась года через четыре, снова на Морозный холм.
Дальше пошла череда мест, каждое на несколько лет. В 1912 году Риз управлял молочной фермой в Вудбайне. В 1915-м ушёл на фабрику в Нью-Фридом, потому что семье нужен был твёрдый заработок, а ферма его не давала.
Фабричный гудок, смена, жалованье по субботам. Для человека, привыкшего к простору полей, это было тесно. Но дети хотели есть каждый день, а не только в удачный сезон.
Объявление в газете
В 1916 году Риз прочёл в газете округа Йорк объявление. Милтон Херши, тот самый шоколадный фабрикант, искал людей на свои молочные фермы.
У Херши к тому времени был целый город. Огромная фабрика молочного шоколада, улицы и дома для рабочих, школа. Шоколаду нужно было молоко, и много. Вокруг фабрики Херши завёл десятки ферм, и на каждую требовались толковые люди.
Риза взяли в 1917 году. Некоторые биографы называют 1916-й, но в архиве Херши стоит 1917-й. Его отправили на ферму под номером 28-А простым молочником: доить, кормить, чистить, принимать телят. Ему было тридцать восемь.
Молочная ферма начинала день затемно. Коров доили дважды в сутки, бидоны с молоком нужно было вовремя отправить на фабрику, иначе оно скисало. Опоздал на час, и вся утренняя работа в сточную канаву. Риз вырос среди этого и знал ферму с изнанки: какой корове нужен лишний клок сена, у какой к утру будет телёнок, как по звуку понять, что в стаде неладно.
Работал он, видимо, хорошо. Уже в 1918-м его повысили и поставили управлять Круглым амбаром. Ферма была опытная. Херши пробовал на ней доильные машины, которые тогда только входили в обиход и должны были заменить ручную дойку. Хозяину было важно понять, что выйдет из новой затеи, и за опытной фермой следили внимательно.
Доильный аппарат тех лет был шумной штукой: насос, шланги, металлические вёдра, резиновые стаканы на вымени. Коровы привыкали к нему не сразу, люди тоже. Управляющему приходилось быть и механиком, и скотником, и счетоводом, который вечером сводит надои с расходами на машины.
Риз жил рядом с фабрикой, о которой знала вся страна. Каждый день он видел, как бывший неудачник, дважды разорявшийся в молодости, превратил шоколадку в целый город. Человек, который сам начинал с маленькой кондитерской, стал одним из самых известных фабрикантов Америки. Дети Риза росли с запахом какао, который ветер приносил с фабрики.
Мысль, видимо, пришла сама собой. Если Херши смог, почему не попробовать?
А потом Круглый амбар закрыли.
Липкие леденцы
Сорокалетний безработный с огромной семьёй сделал то, что со стороны выглядело безрассудством. Он не стал искать новое место молочника. Он решил делать конфеты.
В 1919 году Риз открыл фирму «Ар энд Ар Кэнди». Цех устроил в старом консервном здании в Хаммелстауне, соседнем городке. Делал молочный шоколад с миндалём и с изюмом и развозил коробки по местным лавкам.
Старшая дочь, Мэри, много лет спустя рассказывала об этих днях историкам архива Херши. Отца она звала «Поппи». По её словам, первым делом он взялся за леденцы. Рецепт ему дал пожилой человек по фамилии Бендер, с которым отец познакомился на рынке в Гаррисберге.
Леденцы варили и отправляли покупателям целыми бочками. И тут вышла беда.
«Очень скоро он понял, что дело не идёт, потому что конфеты слипались», — вспоминала Мэри.
Можно представить, как это выглядело. Покупатель открывает бочку, а внутри вместо россыпи блестящих леденцов одна сладкая глыба. Отковыривай ножом, если хочешь. Возвраты, долги, недовольные лавочники.
В 1920 году Риз попробовал спасти дело. Фирму, как пишут биографы, переоформили, собрали деньги у пайщиков, дали ей звучное новое имя. Не помогло. Предприятие закрылось.
Бумага, мясо и консервы
Теперь отступать было некуда. Семья росла: дети шли один за другим, и на подходе был очередной малыш.
Риз взял любую работу, какую нашёл. Устроился на бумажную фабрику в Спринг-Гров. Вторую смену стоял за разделочной колодой, подрабатывая мясником. А в сезон ещё и закатывал овощи на консервном заводе.
Три работы сразу. Бумажная пыль, колода и топор, а летом ещё и пар над чанами с овощами. Человек, который всего пару лет назад мечтал о собственном деле, теперь просто таскал домой каждый заработанный цент.
Именно здесь многие истории о Ризе ставят точку. Не повезло, бывает. Мечта мечтой, а детей надо кормить.
Но у Риза был тесть. И у тестя, видимо, был свой взгляд на зятя.
Дом на Ареба-авеню
В 1921 году, как рассказывают биографы, Роберт Хайсон купил дом в Херши, на Ареба-авеню, номер 18. Купил для дочери, зятя и их растущей семьи.
Риз вернулся в шоколадный город. На этот раз не на ферму, а на саму фабрику Херши, в экспедицию. Туда, где готовый шоколад упаковывали в ящики и отправляли по всей стране. Вскоре его сделали бригадиром.
Работа была тяжёлая, но надёжная. Жалованье каждую неделю, крыша над головой, школа для детей рядом. Казалось бы, живи и радуйся.
Только мысль о собственных конфетах никуда не делась. После смены Риз спускался в подвал своего дома и снова брался за кастрюли.
Мэри потом вспоминала, что отец варил конфеты по ночам на кухне. Историки архива Херши пишут про подвал. Скорее всего, было и то и другое: в доме, где столько детей, места для сладкого производства хватало только тогда, когда все спят.
Он делал леденцы, мятные конфеты, орехи и изюм в шоколаде. А потом придумал свой первый батончик: карамель с кокосом, покрытая молочным шоколадом. Назвал его в честь старшей дочери, «Лиззи», от Мэри Элизабет.
Мэри потом с гордостью говорила: «Его назвали в мою честь».
Гордость, правда, длилась недолго. Шоколад на батончике покрывался белёсым сахарным налётом, и «Лиззи» пришлось снять с продажи. Следом появился батончик «Джонни», в честь сына Джона, который работал вместе с отцом в экспедиции Херши. Тот же кокос с карамелью, только с орехами.
Шоколадную глазурь Риз с самого начала брал у Херши. Свою делать было бы и дорого, и глупо: лучший молочный шоколад в округе варили в том же городке, на фабрике, где он сам работал.
Фирма с его фамилией
В 1923 году Риз ушёл из экспедиции и зарегистрировал «Кондитерскую компанию Эйч Би Риза». Ему было уже за сорок. С Херши он договорился о поставках шоколада, и, по рассказам, договорились они попросту, на рукопожатии.
Странная вышла картина. Бывший молочник фабриканта открыл кондитерскую фирму в его же городе. Но соперником Риз не стал. Он стал покупателем, а со временем одним из самых крупных клиентов шоколадной фабрики.
Делал он теперь не батончики, а ассорти. Карамель, финики в шоколаде, помадку, начинки разного вкуса. Всё это укладывали в большие коробки по пять фунтов, то есть больше чем по два килограмма. Мэри вспоминала, что такая коробка шла оптом за доллар двадцать девять центов. Брали её универмаги, например «Бон-Тон», и лавки в соседнем Ланкастере.
Работали руками. Начинку окунали в растопленный шоколад, выкладывали на мраморные доски, ждали, пока глазурь застынет. В архиве Херши сохранилась история одной из первых работниц, Рены Реншоу. Она пришла к Ризу 1 сентября 1926 года и получала двадцать центов в час. К 1932-му ей платили уже тридцать: она покрывала шоколадом начинки.
Дела пошли. Сначала Риз снял под цех подвал в здании на Шоколадной авеню, главной улице городка. Потом занял денег у банка в родном округе Йорк и построил на углу Ридж-роуд и Каракас-авеню сразу две вещи: новый дом для семьи и небольшую фабрику рядом. Всё было готово к началу 1926 года. Теперь, чтобы попасть на работу, ему достаточно было выйти во двор.
Шестнадцать причин
А семья всё росла. К 1928 году у Гарри и Бланш было шестнадцать детей: восемь дочерей и восемь сыновей. Тринадцать из них дожили до взрослых лет.
Дом рядом с фабрикой был полон всегда. С Ризами до конца своих дней жили его мать и две её сестры. По семейным рассказам, которые приводят биографы, за обычным ужином собиралось человек двадцать, а бывало и за сорок. Длинный стол, скамьи, гора тарелок, кто-то из младших всегда опаздывал, кто-то из старших уже бежал на смену.
Кормить такую ораву на жалованье бригадира было бы немыслимо. Теперь это делала фабрика во дворе.
Риз и тут нашёл, чем удивить. В рекламе 1928 года он поставил фотографию своего семейства с подписью: «16 веских причин покупать Reese’s». Покупатель смотрел на ряды лиц, от взрослых дочерей до малышей, и понимал без пояснений: этот человек делает конфеты не ради забавы.
В том же 1928 году в его ассорти появилась новая конфета. Маленькая и круглая: снаружи молочный шоколад, внутри солоноватая арахисовая паста.
Придумал ли её Риз сам? Тут надо быть честным. Арахисовую пасту в шоколаде делали и до него, американские историки сладостей на этом настаивают. По одной из версий, которую приводят биографы, всё началось с жалобы. Один из покупателей Риза, торговец из Гаррисберга, рассказал, что другой кондитер, продававший ему похожие конфеты с арахисовой пастой, перестал справляться с поставками. Риз взялся сделать такие же.
Он не изобрёл саму идею. Зато он стал варить собственную арахисовую пасту, а позже наладил машинное производство, и вот это изменило всё.
Сначала новинка была просто одной из дюжины начинок в пятифунтовой коробке. Её покупали на вес, вместе с карамелью и финиками. Но очень скоро именно она стала любимицей покупателей.
Цент за штуку
Наступила Великая депрессия. Шоколадные коробки по доллару с лишним стали роскошью, которую мало кто мог себе позволить.
И тут, по рассказам, кто-то из торговых агентов подсказал Ризу простую вещь: продавать арахисовые чашечки поштучно. Каждую в своей обёртке, по одному центу. Коробку на сто двадцать штук ставили на прилавок, и ребёнок с монеткой в кулаке мог купить себе настоящую шоколадную конфету.
К середине 1930-х чашечки продавали за один, два и пять центов. Именно этот копеечный товар, как пишут биографы, позволил Ризу к 1935 году расплатиться с банком и за дом, и за фабрику. И это посреди депрессии.
Летом, когда в цехах было слишком жарко для шоколада, фабрика не простаивала. Риз выращивал фасоль и помидоры, а работники закатывали их в банки. В архиве Херши хранится ведомость за июль и август 1933 года: сколько фунтов фасоли собрали. Бывший фермер и бывший консервщик пригодился сам себе.
По данным архива Херши, около 1935 года он построил рыбацкий домик на Восточном берегу Мэриленда. Работники фабрики могли приехать туда и отдохнуть за доллар в день, вместе со столом и ночлегом.
Одна конфета вместо дюжины
К концу 1930-х арахисовые чашечки стали самым ходовым товаром фабрики. Остальное ассорти ещё жило, но держалось уже на них.
Решающий шаг Риз сделал в 1942 году, когда сахар в Америке стал выдаваться по нормам. Кондитерам урезали самое главное сырьё. Риз посмотрел на свой ассортимент и оставил одну позицию. Всё остальное, от карамели до фиников, он снял с производства.
Расчёт был трезвый. Для арахисовой начинки сахара нужно меньше, чем для помадки или карамели. А арахис везли из южных штатов, и с ним перебоев не было. Пятифунтовые коробки ассорти ушли в прошлое. Фабрика стала делать одну конфету.
Со стороны это выглядело как риск: поставить всё на одну маленькую чашечку. Но Риз за свою жизнь видел столько рухнувших затей, что, кажется, научился отличать ту, что держит вес.
Позже на каждой упаковке печатали слова, ставшие для фирмы почти девизом: «Сделано в Шоколадном городе, значит, должно быть вкусно».
Шесть сыновей
Дети Риза росли при фабрике. Дочери в юности работали в цехах. Шестеро сыновей пришли в дело всерьёз, и отец рассчитывал, что однажды фирма перейдёт к ним.
Спрос рос быстрее, чем помещались станки. Старая фабрика на Каракас-авеню стала тесной, и Риз задумал новую, большую, на окраине городка.
Достроить её он не успел. Гарри Бёрнетт Риз умер 16 мая 1956 года во Флориде, в Уэст-Палм-Бич, куда уехал отдохнуть. До семьдесят седьмого дня рождения ему оставалось восемь дней.
Отраслевой журнал «Мэньюфэкчуринг конфекшионер» в июньском номере написал о нём несколько строк. Основатель знаменитой фирмы арахисовых чашечек из Херши умер как раз накануне того, как компания объявила о строительстве новой фабрики. И добавил: «Уже много лет эта компания выпускает один-единственный продукт, арахисовые чашечки».
Новый завод сыновья открыли 30 ноября 1957 года.
Круг замкнулся
Летом 1963 года, через семь лет после смерти отца, шестеро братьев Риз объединили семейную фирму с шоколадной корпорацией Херши. Обмен прошёл акциями: за «Кондитерскую компанию Эйч Би Риза» братья получили 666 316 акций Херши. По оценкам того времени, это было около двадцати четырёх миллионов долларов.
А в 1969 году, всего через шесть лет после сделки, арахисовые чашечки Reese’s стали самым продаваемым товаром во всей компании Херши. Обогнали даже знаменитые шоколадки, с которых когда-то начинался шоколадный город.
Если посмотреть на эту историю издалека, она описывает почти идеальный круг. Человек доил коров на ферме Милтона Херши. Потерял эту работу, когда хозяин закрыл опытный амбар. Грузил ящики с чужим шоколадом в экспедиции. Покупал у Херши глазурь для своих конфет. И в итоге его маленькая конфета стала главным товаром той самой компании, у которой он когда-то служил молочником.
В 2009 году имя Гарри Бёрнетта Риза внесли в американский Зал славы кондитеров.
Слипшиеся леденцы в бочках, батончик «Лиззи», покрывшийся белым налётом, бумажная фабрика, мясная колода, консервные чаны. Ни одна из этих неудач не попала на обёртку. На обёртку попала только фамилия.
