Девочка пела курам в курятнике, а тётя услышала и повела её на радио 😯 В пятнадцать она уехала на гастроли с оркестром, и мама всю дорогу называлась её старшей сестрой: Кей Старр

Даллас, начало тридцатых. Вечер, солнце садится за крыши, во дворе пахнет пылью и зерном. Куры одна за другой заходят в низкий сарай и рассаживаются по насестам.

На перевёрнутом ящике из-под яблок сидит худенькая темноволосая девочка. Ящик у неё вместо пианино. Пальцы бегают по доскам, как по клавишам, а сама она поёт. Громко, во весь голос, для единственных слушателей, которые никуда не денутся до утра.

Много лет спустя она будет рассказывать об этом в интервью совершенно спокойно, как о самом обычном деле. «Мама держала кур. У нас был курятник, и когда наступало время рассаживаться на насест, я делала вид, будто играю на пианино на старом ящике из-под яблок, и пела им», вспоминала она.

Курам, судя по всему, нравилось. Кому ещё понравится, станет ясно скоро. Эту девочку зовут Кэтрин Старкс. Через двадцать с небольшим лет её песня десять недель продержится на первой строчке американского хит-парада, а Билли Холидей, если верить многим биографам, назовёт её единственной белой женщиной, которая умеет петь блюз.

Но пока до этого очень далеко. Пока есть курятник, ящик из-под яблок и Великая депрессия за забором.

Из Оклахомы в Даллас

Кэтрин Лаверн Старкс родилась 21 июля 1922 года в Догерти, крохотном городке на юге Оклахомы. Фамилию в документах потом писали по-разному, имя тоже: где-то Catherine, где-то Katherine. Путаница с буквами будет преследовать её ещё долго, и однажды именно она решит, под каким именем девочку узнает вся страна.

Отец, Гарри Старкс, был индейцем, ирокезом по происхождению. Так пишут и энциклопедии, и Зал славы музыки Мемфиса. Мать, Энни, происходила из ирландской семьи. Сама певица позже говорила ещё и о предках из народов чероки и чокто.

Когда девочке было три года, семья перебралась в Даллас. Отец устанавливал в зданиях противопожарные разбрызгиватели. Работа тяжёлая, под самыми потолками. А потом грянул 1929-й, и денег в стране не стало почти ни у кого.

Энни Старкс завела кур. Не для красоты и не для деревенского уюта: яйца и птица помогали семье держаться на плаву. Каждый вечер куры возвращались в сарай, и каждый вечер там же появлялась её дочка со своим ящиком.

Пела она не только курам. Пела дома, во дворе, на кухне, за любым делом. Соседи привыкли. Мама, кажется, тоже. А вот одна родственница прислушалась внимательнее остальных.

Тётя Нора и конкурс с йо-йо

Тётю звали Нора. Она слушала, как племянница выводит песню за песней, и однажды решила, что такой голос не должен пропадать в курятнике. Нора начала уговаривать Энни: девочку надо показать людям.

Повод нашёлся. Далласская радиостанция WRR каждую неделю устраивала конкурс талантов в кинотеатре «Мелба». Конкурс был не совсем обычный: его затеяли, чтобы продвигать йо-йо, модную тогда игрушку на верёвочке. Участникам полагалось выйти на сцену и что-нибудь показать.

Сколько лет было Кэтрин в тот момент, источники называют по-разному. В одних семь, в других девять. Сходятся в главном: совсем ребёнок.

Своего йо-йо у неё не было. Игрушку ей дали примерно за неделю до выступления, чтобы успела хоть немного освоиться. Девочка выучила пару трюков с бодрыми названиями «Посмотри на мир» и «Вокруг света». А петь собралась песенку под названием «Картошка подешевела».

Страшно не было. Это она сама объясняла потом с большой долей иронии. «Мне не хватало ума, чтобы бояться. Это был конкурс, который рекламировал йо-йо», рассказывала она.

В первый раз она заняла третье место. Над этим призом она сама потом посмеивалась в интервью. «Я выиграла третий приз: два билета, чтобы прийти снова и посмотреть, как валяет дурака кто-нибудь другой», вспоминала Кей Старр.

Но тут же добавляла, что тогда, в депрессию, этим билетам радовались всерьёз. Всё, что доставалось даром, ценилось, говорила она.

А дальше случилось то, чего, похоже, не ждал никто. Кэтрин пришла снова. И выиграла. Пришла через неделю и выиграла опять. Потом ещё раз. Она побеждала каждую неделю, пока на станции не поняли, что конкурс превращается в бенефис одной девочки.

Тогда её, как пишут биографы, «отправили на пенсию». Только пенсия эта выглядела необычно: WRR дала ей собственную передачу. Пятнадцать минут в эфире каждую неделю.

Три доллара за вечер

Передача шла под аккомпанемент пианино. Кэтрин пела всё, что тогда крутили по радио: эстрадные песни и «хиллбилли», как называли деревенскую музыку американского Юга. Девочка из курятника вдруг оказалась у микрофона, и её голос слышал весь Даллас.

Объявляли её как Кэтрин Старр. Фамилию в эфире уже немного подправили. Почему, станет понятно чуть позже.

К десяти годам ей платили по три доллара за выступление. Для взрослого рабочего в разгар депрессии это были неплохие деньги, а тут их зарабатывал ребёнок, который ещё ходил в начальную школу. Можно представить, как Энни Старкс пересчитывала эти бумажки на кухонном столе.

Самое любопытное здесь то, чего в этой истории нет. Нет богатых покровителей, нет музыкальной школы, нет учителей с громкими именами. Есть мама с курами, тётя с упрямым характером, отец, который весь день лазает под потолками чужих зданий, и девочка, которая поёт, потому что не петь не может.

Радио в те годы было главным окном в мир. В тысячах далласских домов по вечерам садились вокруг деревянного ящика с ручками настройки и слушали всё подряд: новости, проповеди, комедии, музыку. Билет в кино стоил денег, а радио, если уж приёмник в доме был, работало бесплатно. И теперь в этом ящике раз в неделю звучала девочка, которую соседи ещё недавно слушали через забор курятника.

Так прошли несколько лет. Кэтрин росла, голос крепчал. Далласские слушатели к ней привыкли, а на станции привыкли к тому, что эта школьница ни разу их не подвела.

Мемфис и человек со скрипкой

Когда Кэтрин было пятнадцать, Старксы снова переехали, на этот раз в Мемфис, штат Теннесси. Город на Миссисипи, город блюза, пароходов и хлопковых складов.

Радио нашлось и здесь. На станции WREC у девушки появилась своя передача, и она пела ещё и в субботних «джамборийных» программах, где звучал вестерн-свинг: смесь кантри, джаза и танцевальных мелодий, под которую в те годы плясал весь Юг.

Её услышал человек, которого она совсем не ждала. Это был дорожный менеджер Джо Венути.

Имя Венути тогда знала вся джазовая Америка. Скрипач итальянского происхождения, один из первых, кто вообще доказал, что скрипка может играть настоящий джаз. Он записывался с великими музыкантами, водил собственный оркестр и славился не только игрой.

Венути был знаменитым шутником. Про него рассказывали истории одна другой безумнее. Будто бы он заливал желе ванны в гостиничных номерах своих музыкантов. Будто бы поспорил на сто долларов, что сыграет на скрипке, прыгая с парашютом. Будто бы прятал трости от саксофонов прямо перед выступлением в театре, и вся секция судорожно искала их по карманам.

Летом 1937 года оркестр Венути получил выгодный ангажемент в «Пибоди», самом знаменитом отеле Мемфиса. По контракту с оркестром должна была выступать певица. Певицы у Венути не было.

И тут менеджер вспомнил девушку, которую слышал по местному радио.

Визит, к которому никто не готовился

Джо Венути, знаменитость, человек с пластинок и из газет, пришёл к Старксам домой. Сел с Гарри и Энни и задал вопрос, которого родители никак не ждали: нельзя ли их дочери этим летом поехать с оркестром?

Кэтрин только что исполнилось пятнадцать. В июле у неё был день рождения, а в августе она уже стояла бы на сцене самого дорогого отеля города, перед публикой в вечерних платьях и смокингах.

Родители растерялись. С одной стороны, предложение было из тех, что выпадают раз в жизни. С другой, оркестр играл в отелях и клубах, где подавали коктейли. Отпустить туда девочку-школьницу одну? Об этом не могло быть и речи.

Договорились так. С дочерью поедет мать. Энни будет рядом на каждом выступлении, в каждом переезде. Кроме того, родители поставили жёсткое условие: к полуночи девочка должна быть дома, и никаких исключений.

Оставалась ещё одна загвоздка. В заведения, где подавали спиртное, пятнадцатилетнюю певицу пускать было не принято, и лишние вопросы о её возрасте оркестру были ни к чему. Венути нашёл выход в своём стиле.

«Врать мы не будем. Но если не спросят, сами не рассказывайте!» Такой совет, по словам Кей Старр, дал им Венути.

«Моя мама была моей сестрой»

Так началась игра, о которой Кей Старр потом рассказывала со смехом. Энни ездила с оркестром, сидела в зале, ждала дочь за кулисами. А для всех посторонних она была не мамой юной певицы, а её старшей сестрой.

«Моя мама была моей сестрой», коротко объясняла певица много лет спустя.

Можно только представить эту пару. Взрослая женщина, ещё вчера кормившая кур во дворе в Далласе, теперь чинно сидит в ресторане шикарного отеля и делает вид, что просто сопровождает младшую сестрёнку. А сестрёнка выходит к оркестру, где играют взрослые мужчины, профессионалы с пластинками и гастролями за плечами.

Кэтрин встала к микрофону перед публикой, которая пришла слушать скрипку Венути. И её приняли. Шумного скандала с разоблачением так и не случилось, хотя за всё лето оркестр успел поиграть не только в Мемфисе.

Исследователи, которые восстанавливали маршрут Венути по газетам того времени, считают, что девушка, скорее всего, впервые вышла с оркестром 20 августа 1937 года в «Пибоди». Дальше были концерты в других городах Юга, до самого Дня труда в начале сентября.

А потом лето кончилось. Энни и Кэтрин вернулись в Мемфис, и вчерашняя певица оркестра Джо Венути пошла в школу. Обычная школьница, пятнадцать лет, учебники, уроки. Одноклассники, наверное, не очень понимали, где она пропадала в августе.

Венути девушку не забыл. Следующие два лета она снова пела с его оркестром. Позже Кей Старр скажет, что если у неё и был наставник, то это Джо Венути.

Школу она окончила в Мемфисе в 1940 году. Ей было семнадцать.

Starks превращается в Starr

К этому времени у девушки уже было новое имя. История его появления очень бытовая, совсем не похожая на легенды о звёздных псевдонимах, придуманных в кабинетах продюсеров.

Слушатели писали на радио письма. Много писем. И почти в каждом фамилию Starks перевирали: путали буквы, теряли окончание, писали как слышали. Девушка с фамилией, которую никто не может написать правильно, для радио не лучший вариант.

Тогда Кэтрин и её родители решили: пусть будет Starr. Коротко, звонко, и ошибиться невозможно. Старр по-английски звучит почти как «звезда», star, только с лишней буквой на конце. Кэтрин превратилась в Кей, уменьшительное от собственного имени.

Так из Кэтрин Лаверн Старкс получилась Кей Старр. Девочка, которая пела курам, стала звездой по фамилии. До настоящей славы оставалось ещё больше десяти лет.

Две недели у Гленна Миллера

В 1939 году её заметили люди посерьёзнее, чем радиослушатели Мемфиса.

Сначала был Боб Кросби, младший брат Бинга Кросби, со своим оркестром. Его менеджер услышал Кей и позвал её в дорогу с музыкантами. Она пела с оркестром в Нью-Йорке две недели, а потом спонсор шоу её уволил. Формулировка была странная: слишком «земная». По-английски too earthy, что-то вроде «слишком простая, слишком живая». Девочку из курятника всё ещё было слышно в её голосе, и кого-то это смутило.

Но в том же 1939 году случился шанс, о котором мечтала половина певиц Америки. Гленн Миллер, чей оркестр как раз набирал невероятную популярность, остался без солистки. Его постоянная певица Мэрион Хаттон заболела, и Миллеру срочно нужна была замена.

Кей Старр пела с оркестром Миллера две недели в казино «Глен-Айленд» под Нью-Йорком, на одной из самых известных танцевальных площадок того времени. Ей было шестнадцать.

С Миллером она сделала одни из самых первых своих записей. Две песни, «Baby Me» и «Love with a Capital You». Успеха они не имели. Причина была техническая: аранжировки писались под голос Хаттон, тональность подходила ей, а Кей приходилось петь в чужом диапазоне.

Сама Кей Старр потом оценивала эти записи без всякой жалости к себе. По её словам, она звучала на них как «джазованный Альфальфа». Альфальфой звали мальчика из популярных тогда комедийных короткометражек «Пострелята», который на весь экран фальшиво распевал серенады. Сравнить себя с ним могла только певица с очень хорошим чувством юмора.

Песни, которые никому не были нужны

После Миллера Кей вернулась к Венути и пела у него, пока тот не распустил оркестр в 1942 году. Сама она к тому времени уже перебралась в Лос-Анджелес. Ей было девятнадцать.

Потом был оркестр трубача Винги Мэнона, а с 1943 по 1945 год Кей Старр пела у Чарли Барнета. До неё у Барнета пела Лина Хорн, и после такой предшественницы планка была высокой. Кей её взяла. Она гастролировала с Барнетом до конца войны, а в 1946-м ушла в сольную карьеру.

В 1947 году ей было двадцать пять, и она подписала контракт с Capitol Records. Казалось бы, вот он, успех. Но всё оказалось не так просто.

На Capitol уже пели Пегги Ли, Джо Стаффорд, Маргарет Уайтинг, Элла Мэй Морс. Звёзды первой величины, у каждой свой голос, своя публика, свои песни. Новенькой среди них было тесно.

В 1948 году американскому профсоюзу музыкантов грозила забастовка, и студия торопилась записать впрок как можно больше. Певицам раздали старые песни из каталога. Соперницы выбрали лучшее. Кей Старр досталось то, что не захотел никто: старьё, к которому никто не рвался притронуться.

Другая, может быть, обиделась бы. Кей записала и эти песни.

«Колесо фортуны»

Перелом случился в 1950 году. Кей услышала старую скрипичную мелодию «Отступление Бонапарта» в записи кантри-музыканта Пи Ви Кинга. Скрипка. Опять скрипка, как у Венути.

Она обратилась в нэшвиллское музыкальное издательство Роя Экаффа, и к мелодии сделали новые слова. Песня стала её самым большим хитом на тот момент: почти миллион проданных пластинок. Девушка с Юга, которая когда-то пела по радио «хиллбилли», вернулась к своим корням и выиграла.

В том же 1950-м вышла ещё одна песня, которую в Америке до сих пор крутят каждый декабрь. «(Everybody’s Waitin’ For) The Man with the Bag», весёлая история про то, как все ждут человека с мешком подарков. Теперь это рождественская классика.

А в 1952 году случилось главное. Кей Старр записала «Wheel of Fortune», «Колесо фортуны». Песню о том, как человек просит у судьбы любви и удачи.

Песня десять недель продержалась на первом месте в США. По итогам года она вошла в число самых продаваемых синглов страны и принесла певице первый золотой диск. Позже запись внесли в Зал славы «Грэмми».

Кей Старр было двадцать девять лет. Двадцать с лишним лет назад она пела курам на ящике из-под яблок.

Через тридцать пять лет после выхода «Колеса» её спросили в интервью канадской газете Toronto Star, не надоела ли ей эта песня. Она ответила, что песня была к ней очень добра, и спросила в ответ: как она может устать от неё?

Вальс, который стал рок-н-роллом

В 1955 году Кей Старр перешла на RCA Victor. Там у неё вышла песня, о которой спорят до сих пор, «Rock and Roll Waltz», «Рок-н-ролльный вальс». Кто-то считал её попыткой старой эстрады заскочить в новый поезд. Кто-то видел в ней тонкую насмешку над модой на рок-н-ролл.

Публике было всё равно. В 1956 году пластинка разошлась миллионным тиражом, а в Британии взлетела на первое место хит-парада. Певица, которая начинала с песенки «Картошка подешевела» на конкурсе йо-йо, оказалась одной из первых женщин с большим хитом в эпоху рок-н-ролла.

Её манеру трудно спутать с чьей-то ещё. Сильный, чуть хрипловатый голос, джазовая свобода, а под ними что-то совсем простое, деревенское, то самое «слишком земное», за что её когда-то выгнал спонсор Боба Кросби. Многие критики потом писали, что в её песнях начала пятидесятых уже слышен будущий рок-н-ролл.

А Билли Холидей, как вспоминают биографы и Зал славы музыки Мемфиса, говорила о ней, что это единственная белая женщина, которая умеет петь блюз. Похвалы выше для певицы тех лет, пожалуй, не придумать.

Ящик из-под яблок

У этой истории нет одного волшебного поворота. Есть цепочка случайностей, каждая из которых могла не произойти.

Тётя Нора могла не прислушаться к пению за стенкой. Энни могла не отпустить дочь на конкурс, где раздавали йо-йо. Менеджер Венути мог не включить местное радио в Мемфисе. Родители могли сказать скрипачу твёрдое «нет». Слушатели могли писать фамилию правильно, и тогда на пластинках стояло бы совсем другое имя.

Но сама Кей Старр однажды сказала, что певец всего лишь актёр, положенный на музыку. Возможно, первую свою роль она сыграла на ящике из-под яблок в далласском курятнике, перед публикой, которая сидела на насестах и никуда не уходила.

Интересно, догадывалась ли тётя Нора, слушая пение из курятника, что однажды эту девочку будет слушать вся Америка?