В последние дни 1879 года московские газеты напечатали заметку, которую горожане обсуждали потом не одну неделю. Будто бы владелец сети кондитерских магазинов разделил своих продавщиц по цвету волос. В одних лавках за прилавком стоят только блондинки, в других только брюнетки.
Сегодня это назвали бы вирусной новостью. Тогда это был просто газетный слух, который пересказывали в трактирах, на службе и за семейным чаем.
Народ пошёл проверять. И пошёл не только тот, кто обычно ходит за пастилой к чаю. В кондитерские повалили мужчины, которых в таких местах раньше видели нечасто. Говорили, что продавщицы там как на подбор молоденькие и красивые. Каждый хотел сам выяснить, где торгуют «беленькие», а где «чёрненькие». А раз уж зашёл, неловко уйти с пустыми руками. Покупали глазированные фрукты, конфеты, шоколад, варенье.
На вывесках этих магазинов стояла фамилия Абрикосов. Хозяину было пятьдесят пять лет. Его фабрика в Москве к тому времени работала уже несколько лет, а за спиной у него была история, которую в купеческой Москве знали многие: дед его был крепостным, отец разорился, а сам он бросил учёбу в четырнадцать лет и бегал посыльным в чужой конторе.
Звали его Алексей Иванович Абрикосов. Сегодня его фабрика называется «Бабаевской», и шоколад с этим именем лежит почти в любом магазине страны. А началось всё с варенья, которое умел варить крепостной из пензенского села.
Кондитер из села Троицкое
Родоначальником династии считается Степан Николаев. Он был крепостным помещицы Анны Левашовой и жил в селе Троицкое Пензенской губернии. Мужик он был, судя по всему, рукастый: варил варенье, делал пастилу из абрикосов и мармелад из яблок и ягод.
В 1804 году барыня отпустила его на оброк в Москву, вместе с семьёй. Это значило, что Степан мог жить и работать в городе, а помещице платил оброк деньгами. Самое удивительное в этой истории возраст. Степану в тот год было уже за шестьдесят. В источниках называют разные цифры, 64 или 67 лет, но в любом случае начинать жизнь заново в большом городе ему пришлось в том возрасте, когда другие уже сидят на печи.
Есть и другая версия: что Степан не ушёл на оброк, а выкупил себя на волю. Сходятся все в одном: он перебрался в Москву, открыл кондитерское дело и начал торговать сладостями.
Москва, куда он приехал, была шумной торговой столицей. Китай-город с утра до ночи гудел: купцы, приказчики, лавки, склады, крики разносчиков. Чужому человеку из пензенской деревни здесь легко было пропасть. Но сладкое в Москве любили всегда, а умелых кондитеров было не так уж много.
Торговал Степан, видимо, удачно. Лавка появилась в Китай-городе, рядом с Варваркой. Клиенты нашлись быстро: хорошее варенье и пастила в Москве были в цене всегда.
Степан Николаев умер в 1812 году. Дело перешло к сыновьям. А в 1814 году семья официально сменила фамилию и стала называться Абрикосовыми. Откуда взялось это слово, точно не знает никто. Самое простое объяснение лежит на поверхности: Николаевы славились абрикосовой пастилой и торговали фруктами.
Так или иначе, внук крепостного родился уже Абрикосовым.
Сын разорившегося купца
Во главе семейного дела встал старший сын Степана, Иван Степанович. С 1820 года он числился купцом второй гильдии. Работников стало больше, ассортимент шире. Дела шли так бойко, что Иван решил расширяться.
В 1824 году у него родился сын Алексей.
Мальчика ждала хорошая по тем временам карьера. Отец отдал его в Практическую академию коммерческих наук в Москве. Там учили купеческих детей счёту, языкам, торговому праву. Из таких выпускников выходили приказчики, управляющие, а потом и сами хозяева.
Но отец к тому времени увлёкся. Вместе с братом Василием он купил табачную фабрику, а на расширение кондитерского производства взял крупный кредит. Вернуть его Иван Степанович не смог.
В 1838 году семья разорилась. Табачную фабрику пришлось продать. Платить за учёбу сына стало нечем.
Алексею было четырнадцать лет. Курса он так и не окончил.
Посыльный у Гофмана
Работу ему нашли у знакомых. Была в Москве фирма Гофмана, которая раньше поставляла его отцу сахар. К нему мальчишку и взяли.
Начинал он с самого низа. Носил почту, бегал с поручениями, делал всё, что поручат. Зато у Гофмана подросток получил то, чего не дала бы ему недоконченная академия: он видел изнутри, как работает хорошо поставленное дело. Понял, как считают сахар, орехи, прибыль и убытки.
Со временем его заметили и доверили бухгалтерию. Для молодого человека без диплома это был серьёзный взлёт.
Он мог бы так и остаться при чужом деле, сытым и уважаемым бухгалтером. Но в конце 1840-х Алексей Абрикосов ушёл от Гофмана и завёл собственное кондитерское дело. Источники называют то 1847, то 1848 год. Ему было двадцать три или двадцать четыре года.
В 1848 году умер отец, Иван Степанович. Семейное дело, подорванное долгами, теперь держалось на сыне. Алексей был бухгалтером по выучке и купцом по крови. А долги, которые разорили семью десять лет назад, он видел своими глазами, в четырнадцать лет, когда пришлось бросить академию.
Мастерская была совсем маленькая. Всё делали руками. А ягоды и фрукты для варенья и пастилы хозяин закупал сам, на Болотном рынке.
Пять тысяч приданого
В 1849 году Алексей Абрикосов женился. Невесту звали Агриппина Александровна Мусатова. Ей было семнадцать лет. Отец её, Александр Мусатов, тоже был московским фабрикантом.
За невестой дали пять тысяч рублей приданого. Молодой муж не потратил их ни на дом, ни на выезд. Все деньги ушли в мастерскую. Историки так и пишут: приданое Агриппины стало стартовым капиталом будущей кондитерской империи.
Брак этот оказался долгим и, судя по всему, крепким. Супруги прожили вместе пятьдесят два года. За это время у них родилось двадцать два ребёнка: десять сыновей и двенадцать дочерей. Семнадцать из них дожили до взрослых лет, по тем временам это было много. Несколько малышей умерли в младенчестве, это видно по датам в семейной росписи.
Агриппина Александровна была не только матерью огромного семейства. Она вела хозяйство, а позже, когда семья разбогатела, занялась благотворительностью. Но об этом чуть позже.
Пока же мастерская росла. Абрикосов понял то, до чего многие кустари в Москве так и не дошли: руками много не наваришь. И начал понемногу превращать кустарную мастерскую в настоящее производство.
Купеческие ступени он прошёл одну за другой. В 1867 году Алексей Иванович записался в купцы первой гильдии, высшей купеческой ступени. Внук крепостного оказался среди самых состоятельных торговцев Москвы.
Фабрика с паровой машиной
Представить кондитерскую мастерскую середины XIX века несложно. Медные тазы на огне, запах горячего сахара и уваренных ягод, мешки с миндалём в углу, подносы с остывающей пастилой. Работа тяжёлая, жаркая и очень медленная. Каждую конфету кто-то крутил руками. Чтобы делать много, нужно было либо нанимать всё больше людей, либо менять сам способ работы.
В 1873 году мастерская превратилась в фабрику. На ней поставили паровые машины. Оборудование потом регулярно обновляли.
В 1874 году он передал кондитерское производство сыновьям, старшим Николаю и Ивану. Совсем отойти от дел он и не думал и фабрику продолжал опекать.
В 1879 году семья купила большой участок в Сокольниках, на Малой Красносельской улице. Туда и перевели производство. Выросли корпуса в два, три и пять этажей, у фабрики была своя электростанция.
А в 1880 году появилось «Фабрично-торговое товарищество А. И. Абрикосова сыновей». Пайщиками стали сам Алексей Иванович и его сыновья, о чём прямо говорило название.
К концу века на фабрике работали почти две тысячи человек.
Для многих из них фабрика была не только местом работы. Рабочим давали жильё прямо при производстве: на территории стояло общежитие. Для Москвы того времени это было заметно: многие фабричные жили по углам и в съёмных каморках, а тут человеку давали крышу над головой от хозяина.
Чай морем
Чай в России XIX века пили все, от купцов до извозчиков. И почти весь он шёл из Китая долгим сухопутным путём, через Сибирь. Караваны тянулись месяцами, и каждый лишний месяц дороги ложился в цену.
Абрикосов стал сначала компаньоном, а потом и хозяином торгового дома «Братья К. и С. Поповы». В 1883 году он значился его учредителем и директором. При нём чай стали возить не через Сибирь, а морем, на судах. Путь вышел и быстрее, и дешевле.
Для пятидесятилетнего кондитера это было совсем новое дело. Но он, похоже, и тут рассуждал как бухгалтер: где можно сократить дорогу, там можно и заработать. Чайная торговля стала ещё одной опорой семейного состояния.
Блондинки и брюнетки
Вернёмся к той самой заметке конца 1879 года.
Совпадение по времени любопытное. В том же 1879 году семья купила участок в Сокольниках под новую большую фабрику.
Слух про продавщиц, разведённых по цвету волос, сделал то, чего не сделали бы десятки обычных объявлений. Москвичи пошли в абрикосовские магазины толпой. Шли посмотреть на продавщиц, а выходили с кульками конфет.
Картина, если подумать, смешная. Конец декабря, мороз, предпраздничная Москва. Солидные господа в шубах, приказчики из соседних лавок, студенты заходят в кондитерскую, где обычно толкутся мамаши с детьми и кухарки. Стоят, разглядывают прилавок, делают вид, что выбирают пастилу. Потом идут через полгорода в другой магазин той же фирмы, сравнить. И там тоже что-нибудь покупают, ведь стоять просто так неловко. А впереди Рождество и Новый год, когда сладкое берут коробками.
Работало это ещё и потому, что зайти в такой магазин было приятно. Абрикосовские лавки отделывали богато: зеркала, витрины, хорошая мебель. Магазины стояли на Кузнецком мосту, на Тверской, в Солодовниковском пассаже, в Верхних торговых рядах, где сейчас ГУМ, а позже и на Невском проспекте в Петербурге.
На рекламу Абрикосовы не скупились. Афиши на тумбах, плакаты на стенах домов, объявления в газетах и журналах. Яркие листовки с улыбающимися детьми зазывали купить пастилу, шоколад и конфеты.
Ассортимент был огромный. Конфеты «Гусиные лапки» и «Свирель», мармелад «Царский», шоколад «Зоологический» и «Ваниль», пастила, варенье, халва, глазированные фрукты. Обёртки и коробки от некоторых из них сегодня хранятся в архивах и музеях.
Сюрприз в коробке
Главными сладкоежками в любой семье были дети. Абрикосов это прекрасно понимал и сделал ставку на них.
В коробки с конфетами и шоколадом клали подарки. Открытки, загадки, головоломки, бумажные игрушки, календарики. Выпускали целые серии вкладышей, и дети собирали их, как потом собирали фантики и марки. Обёртку от абрикосовских конфет не выбрасывали, её прятали в шкатулку. Коробки из жести и картона с яркими литографиями хранили годами и передавали из поколения в поколение.
Легко представить, как это выглядело в обычной московской квартире. Ребёнку дарят коробку конфет. Конфеты, конечно, хороши, но сначала он ищет на дне картинку или загадку. А потом бежит к брату или к соседскому мальчишке меняться на ту картинку, которой в его коллекции ещё нет.
Сегодня про эту затею пишут, что Абрикосов придумал «Киндер-сюрприз» задолго до итальянцев. Сравнение, конечно, весёлое, но смысл схвачен точно: покупали не только сладость, покупали ещё и маленькую тайну внутри.
Ещё одна вещь, без которой сегодня трудно представить Новый год, тоже связана с его фабрикой. Именно у Абрикосовых, как утверждают историки фирмы, шоколадных зайцев и Дедов Морозов стали заворачивать в золотую фольгу.
Над упаковкой работали художники. Цехом оформления руководил зять Абрикосова, Фёдор Шемякин, муж его дочери Анны. Коробки выходили такими, что их было жалко выбрасывать.
Секрет глазированных фруктов
Была у Абрикосова и задача посложнее рекламы.
Глазированные фрукты в те годы везли в Россию из-за границы. Секрет их приготовления иностранные кондитеры держали при себе, и торговля была выгодной. Абрикосов решил эту монополию сломать.
На фабрике своими силами разгадали технологию. Фрукты в сахарной глазури стали делать в Москве, и они быстро превратились в одну из визитных карточек фирмы. Хозяин, к слову, держал рецептуру под личным присмотром и следил за всем процессом сам.
В конце XIX века товарищество входило в пятёрку крупнейших кондитерских предприятий страны. А в 1899 году фирма получила почётное звание «Поставщик Двора Его Императорского Величества». Сласти Абрикосовых теперь подавали к царскому столу.
Сам Алексей Иванович за эти годы успел стать коммерции советником, а потом получил чин, дававший право на потомственное дворянство. Внук крепостного, которого барыня когда-то отпустила в Москву на оброк, дослужился до дворянских прав.
Банкир и попечитель
Кондитерской фабрикой его дела не ограничивались.
Абрикосов был среди учредителей Московского купеческого общества взаимного кредита, основанного в 1869 году. Потом стал одним из основателей Московского учётного банка и много лет возглавлял его совет. Входил он и в число основателей страхового общества «Якорь».
Не забыл он и ту самую Практическую академию коммерческих наук, из которой его в четырнадцать лет забрали из-за отцовских долгов. Всю жизнь Алексей Иванович жертвовал на неё деньги, а позже вошёл в её руководство. Мальчик, который не смог доучиться, помогал учиться другим.
Пятьдесят два года вместе
Огромный клан Абрикосовых к концу века разросся так, что одних внуков было не сосчитать. Сыновья вели фабрику, торговлю, чай. Дочери выходили замуж за врачей, профессоров, промышленников.
Портрет самого Алексея Ивановича в 1895 году написал Валентин Серов. На нём седой старик с длинной белой бородой сидит в кресле и смотрит на зрителя спокойно и немного устало. Тёмный сюртук, белая манишка, никаких орденов напоказ. Серову тогда было тридцать, и его «Девочку с персиками» к тому времени знала уже вся художественная Москва.
Сохранились и фотографии. На одной Абрикосов сидит в фотоателье, на плетёной скамейке на фоне нарисованного сада, в шляпе и с зонтом. По бокам две маленькие внучки в полосатых платьицах: одна прижалась к его колену, другая положила голову ему на руку. Строгий купец первой гильдии на этом снимке выглядит обычным дедушкой.
В 1901 году Агриппина Александровна умерла. Они прожили вместе пятьдесят два года.
По её завещанию городу отошли сто тысяч рублей на строительство родильного приюта. Город добавил своих денег, и в 1906 году на Миусской площади открыли новое здание. Приют назвали её именем. В советское время роддом переименовали, а в 1994 году ему вернули имя основательницы. Роддом имени Абрикосовой работает в Москве до сих пор.
Алексей Иванович пережил жену на три года. Он умер в начале 1904 года, ему было семьдесят девять лет.
«Бывшая Абрикосовых»
После его смерти фабрикой продолжали управлять сыновья и внуки. Дело жило до 1917 года.
В 1918 году предприятие национализировали. Оно стало государственной кондитерской фабрикой. А в 1922 году ей присвоили имя Петра Бабаева, который несколько месяцев возглавлял Сокольнический райисполком.
Сам Пётр Бабаев к кондитерскому делу отношения не имел. Фабрика получила его имя и новую жизнь: в первые советские годы там больше всего делали карамель, ту самую, которую потом развешивали в кульки на каждом углу.
Но старую фамилию не так-то просто было стереть. Покупатели помнили, чей это шоколад. И ещё долгие годы на этикетках печатали в скобках, что фабрика бывшая Абрикосовых. Знаменитое имя продолжало продавать конфеты даже тогда, когда хозяев у фабрики уже не было.
Сегодня это концерн «Бабаевский». Производство по-прежнему связано с Малой Красносельской улицей в Сокольниках, с тем самым участком, который семья купила весной 1879 года. На территории концерна работает Музей истории шоколада и какао. Среди экспонатов там можно увидеть и старые абрикосовские коробки, жестяные, с литографиями, в которых когда-то лежали конфеты для детей позапрошлого века.
Прошло почти полтора столетия. Девочки и мальчики, которые выискивали на дне коробки открытку с загадкой, давно стали прабабушками и прадедушками. А шоколадный заяц в золотой фольге каждую зиму снова появляется на прилавках.
А фамилия Абрикосовых прославилась и в других областях. Его внук Алексей Иванович, полный тёзка деда, стал известным патологоанатомом и академиком. А правнук, физик Алексей Алексеевич Абрикосов, в 2003 году получил Нобелевскую премию по физике.
Всё это выросло из маленькой мастерской, открытой на пять тысяч рублей приданого. И из варенья, которое когда-то варил в пензенском селе крепостной Степан Николаев.
