14 августа 1987 года, Рига. Гастроли Московского театра сатиры. Вечером — «Безумный день, или Женитьба Фигаро». Андрей Миронов в главной роли. Ему сорок шесть лет.
День у него был обычный. Даже слишком хороший для человека, которому оставалось двое суток.
Утром он три часа играл в большой теннис. Три часа, в августовскую жару, на корте, и никто из партнёров потом не мог вспомнить, чтобы он жаловался хоть на что-то.
Потом поехал в Юрмалу — навестить маму. Мария Владимировна Миронова, актриса, женщина, у которой был характер и был сын, которого она любила так, как умела: строго, ревниво и до конца.
Вечером он вышел на сцену в костюме Фигаро.
Спектакль шёл своим ходом. Публика была своя, влюблённая: Миронова обожали, на него ходили, ему прощали всё. Он был лёгкий. Это, наверное, главное, что о нём говорили при жизни. Как будто ему всё даётся само, без усилия.
На самом деле не давалось. Он репетировал больше всех в театре, изводил себя, переделывал одну и ту же сцену по двадцать раз. Лёгкость была работой, а не подарком.
Последняя картина. Финал. Миронов произносит реплику — про графа, который был когда-то влюблён, а теперь предпочтение отдано ему.
И начинает отходить назад, вглубь сцены. Медленно. Слишком медленно.
Зал ничего не понял. Зрители решили, что так задумано: у Фигаро сложная мизансцена, актёр играет, сейчас будет ещё что-нибудь смешное.
Понял один человек.
Александр Ширвиндт играл в тот вечер графа Альмавиву и стоял к нему ближе всех. Он потом рассказывал, что увидел, как у Миронова уходят ноги — не по-актёрски, а по-настоящему.
Ширвиндт успел его подхватить. Подхватил и потащил за кулисы, крикнув в зал одно слово:
— Занавес!
Уже там, за кулисами, держа его на руках, он услышал то, что вспоминал потом всю оставшуюся жизнь:
— Шура, голова болит.
Больше Андрей Миронов ничего не сказал.
Его увезли в больницу. Разрыв аневризмы, обширное кровоизлияние в мозг. Двое суток врачи делали всё, что могли сделать врачи в 1987 году.
16 августа его не стало.
В зале в тот вечер, когда упал занавес, ещё аплодировали. Люди расходились, обсуждая спектакль, и большинство узнало правду только через два дня, из новостей.
Он оставил после себя жизнь, которая на бумаге выглядит как чужая, придуманная.
Первая жена — актриса Екатерина Градова, та самая радистка Кэт. В мае 1973-го у них родилась дочь Маша. Через год они расстались. Маша Миронова выросла и стала актрисой — как отец, как бабушка, как мать.
Вторая жена — Лариса Голубкина. Они поженились в 1977-м и прожили вместе десять лет. До самого августа 1987-го.
И была мама. Мария Миронова, к которой он заехал в Юрмалу в свой последний нормальный день. Она пережила сына на десять лет. Потом её похоронили рядом с ним, на Ваганьковском, и теперь они лежат вместе.
Ширвиндт до конца жизни возвращался к тем нескольким секундам за кулисами. Он был человеком, который умел шутить в любой ситуации, — и вот тут не шутил никогда.
«Шура, голова болит».
Последние слова Фигаро. Сказанные не в зал, а другу, который держал его на руках.
Он умер там, где хотел бы, если бы у него спросили, — на сцене. Только вот никто у него не спрашивал.
А каким его помните вы: Фигаро, Гешей Козодоевым из «Бриллиантовой руки» или тем, кто пел «Остров невезения»?
