Вы приходите в зал, встаёте на беговую дорожку, задаёте наклон покруче и идёте вверх, никуда не поднимаясь. Через сорок минут сходите с неё уставший и довольный. А двести лет назад ровно за это же самое движение люди отбывали срок, и сойти по своей воле не мог никто.
Дорожку придумал не тренер и не врач. Её собрал английский инженер Уильям Кьюбитт, и думал он вовсе не о здоровье. Шёл 1818 год. Британские тюрьмы были переполнены, арестанты целыми днями слонялись без дела, и тюремное начальство жаловалось: безделье развращает, людей надо чем-то занять. Кьюбитт, сын мельника, выросший среди жерновов и валов, предложил решение, от которого нельзя отвертеться.
Он собрал огромное колесо со ступенями по всему ободу — что-то среднее между мельничным колесом и бесконечной лестницей. Заключённые вставали на ступени в ряд, держались за перекладину, закреплённую над головой, и начинали шагать. Ступень уходила вниз под весом тела, на её место подкатывалась следующая, и так — час за часом. Колесо вращалось, человек карабкался вверх и оставался на месте.
На одно такое колесо ставили до двадцати восьми человек разом. Иногда вал был подключён к делу: крутил жернова, молол зерно, качал воду из колодца. Но чаще колесо не делало ровным счётом ничего — просто вертелось впустую, чтобы вымотать. У арестантов даже сложилась на этот счёт горькая присказка: они «мелют ветер».
Режим был каменный. Шесть часов в день, в полной тишине, без единого слова — разговаривать на колесе запрещалось. За смену человек «набирал» несколько тысяч футов подъёма: если сложить все эти ступеньки в одну лестницу, вышла бы гора приличной высоты, которую он одолевал каждый божий день, чтобы наутро начать сначала.
Придумка Кьюбитта разошлась стремительно. К 1824 году такие дорожки крутились минимум в пятидесяти четырёх британских тюрьмах, а вскоре добрались и до Америки. Считалось, что колесо не только занимает руки, но и «ломает характер» — делает арестанта смирным. Прошёл через него и писатель Оскар Уайльд, отбывавший срок в Редингской тюрьме в 1895-м; после этого здоровье его было подорвано окончательно.
Отменять эти колёса в Британии начали лишь в самом начале двадцатого века — точку поставил закон, а последние дорожки остановились к 1902 году. От первого колеса Кьюбитта до последнего успело пройти восемьдесят четыре года — почти век каторжного шага в никуда.
А потом дорожка вернулась. Уже сама, без конвоя и без приговора. Её отмыли, поставили мотор, обили пластиком и повесили экран с сериалами. Теперь мы платим за абонемент, шнуруем кроссовки и добровольно встаём на то самое устройство, от которого когда-то стонали каторжники.
Разница, если вдуматься, всего одна. С колеса Кьюбитта нельзя было сойти. С этого — можно в любую секунду. Мы просто не сходим.
