Четыре тысячи семьсот сорок. Ксения смотрела на эту сумму на табло и уже знала, что там будет.
— Отклонено, — сказала кассирша и подвинула терминал ближе. — Попробуйте ещё раз.
Она попробовала ещё раз. Потом другой стороной. Потом достала телефон, открыла приложение, и приложение честно показало ей то, что она и так помнила: до зарплаты четыре дня, на карте девятьсот двенадцать рублей.
Она не была нищей. Она была уставшей женщиной тридцати лет, у которой муж уехал на вахту, оттуда прислал два перевода, а потом перестал и присылать, и отвечать. Она вышла в декрете подрабатывать удалённо, брала любые тексты, какие давали, и обычно у неё сходилось. В этот раз не сошлось: младший заболел, лекарства съели полторы тысячи, а на выходных к ним приезжала свекровь, и Ксения набрала продуктов на неделю вперёд, как нормальный человек.
Младший висел у неё на бедре и тянулся к шоколадке на стойке. Старшая, шестилетняя Варя, держалась за пакет и молчала. Она уже понимала такие паузы.
— Женщина, вы определились? — сказали сзади.
Ксения начала выкладывать. Мясо обратно. Сыр обратно. Она стояла и считала в уме, что можно вернуть, чтобы влезть в девятьсот, и руки у неё двигались быстро, а лицо горело так, что казалось — его видно с улицы.
— Да сколько можно, — сказал мужской голос через два человека. — Не хватает — не набирай полную телегу.
Кто-то усмехнулся. Варя подняла на маму глаза.
И тут за спиной, очень близко, кто-то тихо сказал:
— Не надо. Я уже оплатил.
Ксения обернулась. За ней стоял мужчина лет пятидесяти, в рабочей куртке, с корзинкой, где лежали хлеб, кефир и пачка гречки. Он смотрел не на неё, а куда-то в сторону терминала, и уже убирал свою карту в карман.
— Подождите, — сказала она. — Я вам верну. Скажите номер, я в понедельник…
Он молча взял с ленты выложенное ею мясо и поставил обратно к её пакетам. Потом кивнул кассирше — она пробила его хлеб и кефир — забрал свой чек и пошёл к выходу.
— Мужчина! — крикнула Ксения ему в спину, и голос у неё сорвался.
Он не обернулся. Двери разъехались, и всё.
Ксения стояла с полным пакетом и не понимала, что с этим делать. Ей было стыдно, легко и почему-то очень хотелось плакать, и всё это одновременно.
— Не бегите за ним, — сказала кассирша, ссыпая сдачу следующему. — Он не возьмёт.
— Вы его знаете?
Женщина за кассой пожала плечами, и вот тогда сказала фразу, которую Ксения потом повторяла про себя месяцами:
— Он тут раз в месяц так делает. Стоит, слушает, ждёт, у кого не пройдёт. Я один раз спросила зачем. Он сказал: когда сам был должен, никто не помог. Вот и решил, что теперь очередь его.
Очередь его.
Ксения вышла на парковку с пакетами, посадила младшего в коляску и минут пять не могла тронуться с места. Варя дёргала её за рукав и спрашивала, почему дядя ушёл. Она честно ответила, что не знает.
Дальше был обычный тяжёлый год. Муж прислал одно сообщение под Новый год, короткое, и больше не писал. Ксения нашла постоянного заказчика, потом второго, вышла на работу в бухгалтерию к знакомой. Денег не стало много. Их стало ровно столько, чтобы к концу месяца оставалось хоть что-то, а не минус.
И вот с этого «хоть что-то» она и начала откладывать. Не на отпуск. Не на новый телефон.
Через три месяца она стояла в том же магазине, в кассу номер два, и перед ней возилась пожилая женщина в платке. У той не сходилось на двести с чем-то рублей: она перекладывала монеты из кошелька на ладонь, считала, снова перекладывала и говорила кассирше «сейчас, сейчас, минуточку».
Очередь начала выдыхать. Кто-то сзади сказал: «Ну вот опять».
Ксения смотрела на её руки и на эти монеты и вдруг очень ясно услышала: «Теперь очередь его».
Она достала карту и приложила её через плечо старушки, к терминалу.
— Не надо, — сказала она. — Я уже оплатила.
Женщина обернулась. У неё было испуганное, сердитое лицо человека, которого всю жизнь учили не брать чужого.
— Девочка, ты что. Забери. У меня есть, я просто мелочь ищу.
— Возьмите, пожалуйста, — сказала Ксения. — Мне однажды тоже вернули на ленту мясо.
Старушка ничего не поняла. Она стояла и моргала, и очередь сзади вдруг замолчала.
Ксения забрала чек, чтобы старушке не пришлось говорить спасибо, и пошла к выходу. Она специально не оборачивалась. Она теперь знала, зачем не оборачиваются.
У самых дверей её догнала кассирша — та самая.
— Слушайте, — сказала она. — А вы что, тоже теперь так будете?
Ксения остановилась. Подумала.
— Раз в месяц, — сказала она. — Пока получается.
Того мужчину в рабочей куртке она с тех пор в магазине не видела ни разу. Может, переехал. Может, ходит в другую смену.
Но каждый раз, когда на кассе кто-то начинает перекладывать мелочь на ладони и краснеть, Ксения перестаёт торопиться и просто ждёт своей очереди.
А вас когда-нибудь выручал незнакомый человек — просто так, ничего не попросив взамен?
