Есть роли, которые срастаются с актёром навсегда, так что уже не разобрать, где заканчивается человек и начинается образ. У Мариса Лиепы такой ролью стал Красс.
Родился он 27 июля 1936 года в Риге. Этим летом со дня его рождения исполняется девяносто лет. Дата круглая, громкая, и о великом танцовщике снова заговорили, будто он и не уходил.
А главным делом его жизни стал балет «Спартак». В 1968 году Юрий Григорович поставил на сцене Большого театра свою знаменитую версию на музыку Арама Хачатуряна. И роль римского патриция Красса досталась Лиепе.
То, что он сделал с этой партией, вошло в историю сцены. Его Красс был не просто злодеем, противником восставшего Спартака. Он был холоден, надменен, ослепительно красив в своей жестокости, и от него нельзя было отвести глаз. Один только знаменитый монолог Красса чего стоил: тот проход по авансцене, когда танцовщик держал зал одной осанкой и взглядом, без единого лишнего движения, и тысяча человек в темноте зала действительно замирала. Публика шла «на Лиепу». Эту партию он станцевал больше сотни раз, и каждый выход становился событием.
Марис Лиепа вообще был звездой без всяких оговорок. Царственная осанка, породистое лицо, безупречные линии, магнетизм, который чувствовался даже с последнего ряда. Женщины были в него влюблены, мужчины им восхищались. Красавец, кумир, гордость труппы.
За внешним блеском стоял огромный труд. Балет не прощает лени, и вершину, на которой стоял Лиепа, он держал не породой, а работой на износ, репетициями до седьмого пота, требовательностью к себе, которая изматывала и его, и тех, кто был рядом.
А потом, как это часто случается с самыми яркими, наступили другие годы.
За вершиной пришло падение, тяжёлое и незаслуженное. Человека, отдавшего Большому всю свою жизнь, с этой сцены со временем вытеснили. Для артиста, для которого театр был всем, это стало настоящей трагедией. Тот, кому рукоплескали залы, вдруг оказался лишним в собственном доме. Эту боль он так до конца и не смог пережить.
Марис Лиепа ушёл из жизни рано, 26 марта 1989 года. Ему было всего пятьдесят два. Слишком мало для человека такой силы и такого таланта.
Но на этом история великой фамилии не оборвалась.
Дети Мариса Лиепы, Андрис и Илзе, оба стали артистами балета и понесли имя отца дальше. Илзе танцевала на сцене того самого Большого. Андрис стал не только танцовщиком, но и режиссёром, и хранителем памяти об отце, человеком, который делает всё, чтобы Мариса Лиепу помнили и через десятилетия после его ухода.
И память эта живёт. К девяностолетию танцовщика в Москве, в Государственном центральном музее современной истории России на Тверской, готовят большую выставку. В неё войдут редкие видеокадры и уникальные вещи из семейного собрания. Будет там и главная реликвия, тот самый сценический костюм Красса, в котором Лиепа выходил на сцену больше сотни раз.
А ещё в столице появится памятник артисту. По словам Андриса Лиепы, его установят в Брюсовом переулке, рядом с домом номер 17, где жил Марис, в сквере, носящем имя Арама Хачатуряна. Совпадение почти символическое: композитор, написавший «Спартак», и танцовщик, обессмертивший в этом балете Красса, окажутся навсегда рядом. Отца, как рассказал сын, изобразят именно в образе Красса, а автором скульптуры стал Александр Рукавишников.
Вот так и выходит, что спустя без малого сорок лет после ухода Марис Лиепа снова возвращается в Москву. Не афишами и не аплодисментами, а бронзой в тихом переулке и костюмом под музейным стеклом.
Была вершина, был жестокий срыв с неё. Было слишком короткое время, отмеренное человеку огромного дара. А осталось то, что оказалось сильнее любой обиды и любой несправедливости: его Красс, его дети на сцене и целый город, который спустя девяносто лет всё ещё помнит, как он умел заставить зал забыть дышать.
