Есть лица, которые мы знаем лучше, чем лица собственных соседей.
Вот это лицо вы точно видели. Круглые светлые глаза, тонкая шея, коса, венец. Женщина стоит по пояс в воде, смотрит на вас из телевизора, и вам семь лет, и на кухне пахнет воскресными оладьями. Марья-искусница. Ильмень-царевна. Та самая.
А теперь честно: как её звали?
Нинель Мышкова. Скорее всего, вы слышите эту фамилию впервые, хотя её лицо помните с детства. В этом и есть вся её судьба, если сжать до одной строчки.
Девочка, которую взяли за глаза
Она родилась 8 мая 1926 года в Москве. Театральное училище имени Щукина окончила в 1947-м, и большая сцена ей не досталась. Театр её как-то не заметил, прошёл мимо. Зато очень быстро заметило кино.
Заметило по глазам. У Мышковой был редкий тип лица для послевоенного экрана: не деревенская крепкая красота, не строгая героиня в косынке, а что-то прозрачное, чуть нездешнее. Такое лицо не играет женщину из очереди за керосином. Такое лицо играет ту, что живёт на дне озера.
Так и вышло.
Пять лет в сказке
В 1952 году Александр Птушко снимал «Садко» и отдал ей Ильмень-царевну. Дочь озера, влюблённую в человека.
Работа в сказках у Птушко и Роу выглядела на экране волшебно, а на площадке была тяжёлым физическим трудом. Царевны стояли в холодной воде часами. Гримы, тяжёлые парчовые платья, которые намокали и тянули вниз, ледяные павильоны, дым, свет в глаза. Комбинированные съёмки того времени требовали от актрисы замереть и держать позу и выражение лица столько, сколько нужно оператору, а нужно было долго.
Мышкова держала. И на плёнке от этого труда не осталось ни следа, только лёгкость.
Потом была Василиса в «Илье Муромце» (1956). Потом, в 1959-м, Александр Роу снял «Марью-искусницу», и страна получила свою вечную Марью. Ту, что смотрит пустыми глазами из подводного царства, потому что у неё забрали душу.
Между сказками случился «Дом, в котором я живу» (1957), и вот тогда пришла настоящая всесоюзная слава.
Но зрительская память устроена смешно. Славу дал «Дом», а лицо забрали себе сказки. Мышкова навсегда осталась той, что в венце и в воде.
«Гадюка», после которой всё изменилось
К середине шестидесятых ей было под сорок, и сказочный шлейф начал душить. Царевна, царевна, снова царевна.
А потом появилась Ольга Зотова.
«Гадюка» вышла в 1965 году. Роль страшная, взрослая, без единой волшебной нитки: женщина, которую перемололо время, которая не умеет и не хочет быть удобной, и которую за это ломают тихие люди в коммунальной кухне. Ни венца. Ни озера. Ни капли волшебства.
Мышкова сыграла так, что вопрос «а она умеет что-то, кроме сказок?» отпал сам собой. За эту роль она получила диплом Всесоюзного кинофестиваля.
А ещё «Гадюка» подарила ей мужа.
Шесть лет
Режиссёра звали Виктор Ивченко. Они познакомились на пробах, и, судя по тому, что было дальше, это было взаимно и сразу.
Ей было под сорок, ему за пятьдесят. За её плечами два брака, которые не сложились. Она вообще была из тех женщин, вокруг которых всегда много восхищения и мало покоя.
С Ивченко пришёл покой. Они поженились в 1966-м, уже после «Гадюки», и по всему, что о них потом рассказывали, это был именно тот случай, когда человек наконец попадает домой. Он был её режиссёром и её мужем, и разделить эти две вещи в её жизни уже не получалось.
Шесть лет.
В 1972 году у Ивченко случился инфаркт. По сведениям, которые приводят СМИ, уже четвёртый по счёту. Он умер быстро.
Ей было сорок шесть.
Тишина
Здесь обычно начинается громкая часть биографии: срыв, скандал, откровенное интервью, книга воспоминаний.
Ничего этого не было.
Нинель Мышкова просто перестала. Перестала соглашаться, перестала приходить, перестала хотеть. Не хлопнув дверью, без единого заявления в прессу. Как пишут о ней биографы, после смерти мужа она потеряла интерес к работе, и это, похоже, самая точная формулировка из возможных.
Она ещё снималась. «Москва, любовь моя» (1974), «Предварительное расследование» (1978). Но это уже была не карьера, а инерция.
Последней её ролью стал мини-сериал «Гонки по вертикали» (1982). В театре она доработала до 1983-го.
И всё. Дальше тридцать лет молчания.
За эту тишину её и прозвали русской Гретой Гарбо. Сравнение красивое, но не совсем честное: Гарбо ушла с экрана на пике и по своей воле, а Мышкова просто осталась одна и не нашла причин возвращаться.
Последние годы
С восьмидесятых у неё начал прогрессировать рассеянный склероз.
Болезнь забирала её медленно и по частям. Сначала силы, потом память. Женщина, чьё лицо помнила вся страна, постепенно переставала помнить сама себя.
Она прожила эти годы в московской квартире, тихо, почти ни с кем не общаясь. Её не звали в юбилейные телепередачи. О ней не вспоминали в интервью. Страна продолжала каждые новогодние каникулы включать «Марью-искусницу» и умиляться, не зная, что Марья жива, что ей плохо и что она рядом.
Нинель Мышкова умерла 13 сентября 2003 года. Ей было 77.
Почему это стоит помнить
У этой истории нет злодея. Никто её не травил, не запрещал, не выгонял из профессии.
Просто в 1972-м у женщины кончился её человек, и вместе с ним кончилось всё остальное. А страна этого даже не заметила, потому что страна была занята: смотрела сказку, где Марья-искусница стоит в подводном царстве с пустыми глазами и не может вспомнить, кто она такая.
Роль оказалась пророческой. Об этом никто не подумал в 1959-м.
Включите на выходных «Марью-искусницу». И посмотрите на неё уже зная имя.
