Возьмите тёрку, потрите мускатный орех над кастрюлей с картофельным пюре, вдохните. Вот из-за этого запаха четыреста лет назад плыли через полмира и разменивали целые города.
История, в которую трудно поверить, произошла в 1667 году.
Шла Вторая англо-голландская война: две торговые державы делили моря, порты и колонии. Закончилась она Бредским миром: стороны оставили себе то, что успели захватить, и обменялись остатками.
Голландцы отдали англичанам Новый Амстердам. Городок на южной оконечности острова Манхэттен: несколько улиц, форт, мельница, стадо коров, пара тысяч жителей. Англичане переименовали его в Нью-Йорк, не потратив на это ни минуты раздумий.
Взамен голландцы получили остров Рун.
Рун — это один из островов Банда в Индонезии. Около трёх километров в длину, скалы, пальмы, ни гавани, ни города. Обойти его пешком можно за одно утро.
Так вот, голландцы ушли с переговоров победителями. И у них были для этого все основания.
Дело в дереве, которое росло на Банда и почти нигде больше на планете. Мускатный орех.
В Европе XVII века это была не приправа, а валюта. Мускатом лечили чуму (не помогало, но верили), им приправляли еду богатых, его дарили, им хвастались, его прятали в сейф. Килограмм ореха стоил столько, что за него в Лондоне давали дом.
Цепочка выглядела так. На Банда орех покупали за копейки. Потом трюм, полгода в море, шторма, цинга, пираты, и вот тот же самый орех продаётся в Амстердаме и Лондоне. Накрутка по этой цепочке доходила примерно до тридцати двух тысяч процентов.
Голландская Ост-Индская компания больше века держала на этом монополию. Она была не просто купеческим товариществом: у неё был собственный флот, собственные крепости, собственные наместники. Компания решала, кто получит специи Востока, а кто останется без них.
И у этой монополии была ровно одна дырка. Остров Рун, где сидели англичане.
Пока Рун оставался английским, голландцы не могли сказать, что весь мировой мускат принадлежит им. Один островок портил идеальную схему. И вот в 1667 году эту дырку удалось закрыть. Ценой болотистой фактории на другом конце света, где зимой холодно, а из товаров только бобровые шкуры.
С точки зрения 1667 года это блестящая сделка. Ты меняешь захолустье на монополию, за которой охотится вся Европа.
Через несколько десятилетий всё рассыпалось.
Мускатное дерево вывезли с Банда и посадили в других колониях. Монополия перестала существовать: орех, который стоил как золото, стал обычной приправой, и его цена рухнула. К концу XVII века Ост-Индская компания разорилась.
А болотистая фактория, которую отдали в довесок, разрослась в город с Уолл-стрит, биржей и небоскрёбами. Нью-Йорк.
Остров Рун и сегодня стоит на месте. Несколько сотен жителей, лодки, пристань. Мускатные деревья, кстати, там всё ещё растут: с них собирают орехи и сушат прямо во дворах.
Пряность, за которую отдали Манхэттен, лежит у вас в шкафчике со специями. Скорее всего, в дальнем углу, рядом с лавровым листом.
