Во вторник, 22 июля 1980 года, в бассейне «Олимпийского» плыли финал на 1500 метров вольным стилем.
Полторы тысячи метров — тридцать бассейнов по пятьдесят. Дистанция, на которой не спрячешься за техникой и не вытянешь за счёт старта: тут пятнадцать минут подряд надо терпеть.
Это ещё и счёт. Двадцать девять поворотов, и каждый надо сделать так же чисто, как первый, когда руки уже не свои.
Пятнадцать минут и были той цифрой, о которую спорт бился много лет. Её называли рубежом, барьером, а иногда и пределом человеческих возможностей.
Двадцатилетний ленинградец Владимир Сальников прошёл дистанцию за 14 минут 58,27 секунды.
Он рассказывал потом, что вместо того, чтобы спокойно доплыть последние метры, зачем-то сделал ускорение. Ноги на финише, по его словам, налились свинцом и стали как шпалы.
Первым в мире выплыл из пятнадцати минут мальчишка, которого в детстве не пускали на реку, потому что он не умел плавать.
Владимир Сальников родился 21 мая 1960 года в Ленинграде.
Отец, Валерий Владимирович, ходил в море и дослужился до капитана. Дом был морской: чужие порты, долгие рейсы, отца месяцами нет.
Сына на лето отправляли к бабушке в деревню в Новгородской области. Там была река Мста и вся деревенская ребятня в ней.
Плавать он не умел.
«Я только смотрел, как другие плавают. Сам копошился в воде по пояс», — вспоминал он потом.
Дальше пояса начиналось нехорошее. «Когда терял дно под ногами — начинался панический страх», — признавался Сальников.
Получалось смешно и грустно сразу: отец водил суда, а сын не мог отойти от берега на три метра.
На реку без взрослых ходить запрещалось, и бабушка следила за этим строго: за самовольный поход к воде внук получал крапивой.
Просился ли он сам в бассейн или это придумали родители, он позже вспомнить не мог. Но в шесть лет мать отвела его в ленинградский бассейн.
Хватило его на два занятия. После второго мальчик простудился, и на этом всё закончилось. До второго класса.
Вернулся он в 1968-м, в восемь лет. Тренером стал Глеб Георгиевич Петров, и с ним Сальников проработал пять лет.
В 1973 году, когда мальчику было тринадцать, его передали Игорю Михайловичу Кошкину.
Главную ставку Кошкин делал не на него. В группе был Сергей Русин, на которого тренер рассчитывал всерьёз, а Сальникову отводилась роль спарринг-партнёра — того, кто плывёт рядом, чтобы лидеру было тяжело.
Кошкин потом говорил прямо: талантом от природы Сальников Русина не превосходил. Брал он другим — дисциплиной и работой.
Через несколько лет спарринг-партнёр обошёл того, ради кого его держали в группе.
Разница была не в скорости на одном отрезке, а в том, сколько человек способен повторять одно и то же, когда результат ещё не виден.
В 1976 году, в шестнадцать лет, Сальников поехал на свою первую Олимпиаду, в Монреаль. В финале на 1500 метров он стал пятым, показав 15 минут 29,45 секунды и установив рекорд Европы.
Пятое место в шестнадцать — это заявка. Через два года на чемпионате мира в Берлине он выиграл ту же дистанцию с результатом 15 минут 3,99 секунды.
От рубежа его отделяли четыре секунды.
Эти четыре секунды он снял в Москве, на глазах у полного бассейна.
Заплыв 22 июля разобран потом по сотням метров: как он вышел вперёд, как держал темп, как на последней сотне сил уже не было и он всё равно ускорился.
Табло остановилось на 14.58,27. Мировой рекорд, олимпийский рекорд и главное — цифра, которая начиналась не с пятнадцати.
Та Олимпиада принесла ему ещё два золота. На 400 метрах вольным стилем он выиграл с олимпийским рекордом 3.51,31, а потом добавил победу в эстафете 4×200 метров.
Три золотые медали за одну неделю, двадцать лет от роду.
Ту Москву он вспоминал не только по секундам. «Москва тогда превратилась в город, в котором есть всё: фанта, нарезки сыра, колбасы, джемы», — рассказывал Сальников.
Свой лучший результат на полутора километрах он показал позже, в 1983-м: 14 минут 54,76 секунды.
Всего за карьеру он установил больше двадцати мировых рекордов — на 400, 800 и 1500 метрах вольным стилем. На своей главной дистанции он не проигрывал с конца семидесятых до середины восьмидесятых, и соперники плыли, по сути, не против него, а против его графика.
А потом всё стало разваливаться.
К середине восьмидесятых результаты поползли вниз. Кошкин, с которым они проработали больше десяти лет, в его возвращение не верил и от работы отказался.
Отказ был не капризом. Тренер смотрел на секунды, а секунды говорили против.
Сальников остался без тренера. Тренировать его взялась жена, Марина, в прошлом мастер спорта по лёгкой атлетике.
Марина взялась за это, ожидая ребёнка. Сын у них родился в 1988-м, в год Сеула.
Условий не было никаких. Дорожку ему не выделяли, и он плавал в общем бассейне вместе с теми, кто пришёл по абонементу, в «группе здоровья». Иногда приходилось просить инструктора освободить дорожку.
Со стороны это выглядело нелепо. Трёхкратный олимпийский чемпион договаривается с инструктором, чтобы отработать серию.
В мировом рейтинге он опустился далеко за двадцатое место.
Сергей Михайлович Вайцеховский, многолетний главный тренер сборной, сказал ему то, что говорят человеку, которого списали. Сальников этот разговор запомнил дословно: «Ты позоришь звание советского спортсмена. Уходи немедленно».
Весной 1988-го в кулуарах рассуждали спокойно и по-деловому: зачем Сальников в Сеуле, его подвиги в прошлом, ну займёт в лучшем случае седьмое место.
Ему было двадцать восемь. По меркам плавания тех лет — возраст ветерана, которому давно пора на берег.
В команду его взяли по настоянию Анатолия Колесова, заместителя председателя Госкомспорта. Формулировка была такая: если Сальников чувствует в себе силы бороться за медаль, пусть едет.
Предварительный заплыв он прошёл со вторым временем дня. Это мало кого убедило.
На предварительных всегда экономят силы, и второе время в списке ничего ещё не обещало в финале.
Финал на 1500 метров вольным стилем плыли в воскресенье, 25 сентября 1988 года, в сеульском бассейне «Чамсиль». Сальников стартовал с пятой дорожки.
Первые 600 метров вёл американец Мэтт Цетлински. Потом вперёд вышел Сальников.
Соперники ждали, что его хватит ненадолго.
Отрыв на середине дистанции выглядел дерзостью: так уходят вперёд, когда точно знают, что хватит запаса. Знать этого он не мог.
Про последние пятьдесят метров он написал в воспоминаниях так: «На середине последнего 50-метрового отрезка наступило даже не равнодушие, нет. Отупение».
А ещё он вспоминал, что на этих метрах почувствовал, что его могут догнать, и успокоил себя сам. «Если не умру, то им меня не обогнать», — так он это сформулировал.
Табло показало 15 минут 0,40 секунды. Золото.
Вечером в столовой олимпийской деревни, когда он вошёл, встали все — спортсмены и тренеры, независимо от страны и вида спорта.
Та медаль оказалась последним олимпийским золотом советских пловцов.
В сумме у Сальникова четыре олимпийских золота, четыре титула чемпиона мира и пять — чемпиона Европы.
История эта разошлась на цитаты и на спортивные учебники, но самое странное в ней — в начале, а не в конце.
Человек, который первым в мире проплыл полтора километра быстрее пятнадцати минут, начинал с того, что стоял в реке по пояс и не решался отпустить дно.
Сам он в поздних разговорах любил вспоминать древних греков. По его словам, когда на человеке ставили крест, о нём говорили: «Он не умеет ни читать, ни плавать!»
Звучало это у него без обиды. Человек, которого списали вслух и при свидетелях, просто хорошо понимал, как быстро за кого-то решают, что он уже ничего не может.
И потом, в двадцать восемь, когда все вокруг уже посчитали и объяснили, почему у него ничего не выйдет, он опять полез туда, где дна не было.
Откуда это берётся — из характера, из детской обиды на свой страх или из привычки не верить чужим расчётам?
